правду о судьбе Робика?" И твердо решил: "Никогда не расскажу. Никогда! Пусть сия ложь будет
святой ложью..." Нодель вздохнул и продолжил свой рассказ:
— Случайно узнал, что здесь эвакуированный завод Георгия, что он здесь... похоронен... Иногда
захожу к нему, советуюсь...
Потом он жадно расспрашивал об их семье, об Анне Семеновне, о том, как и где воевал Виктор и
почему оказался здесь, об общих знакомых их семей. Виктор подробно ему обо всем рассказывал.
Нодель слушал, покачивал седой головой, но когда Виктор назвал одну из фамилий, он вдруг
встрепенулся, нахмурился и ударил кулаком по столу:
— Подлец! Негодяй! Он писал клеветнические письма на твоего отца, на меня, на многих с кем
когда-то делил хлеб и соль... Где теперь этот оборотень?
Виктор удивленно взглянул на Ноделя:
— Он... жив, здоров, профессор, заведует кафедрой истории партии, иногда звонил к нам домой,
спрашивал, не нужна ли какая помощь...
— Иуда! — гневно проговорил Нодель, — ему надо преподавать не историю нашей партии, а
историю ее предательства такими, как он, негодяями... — Он долго не мог успокоиться, даже сунул
под язык таблетку валидола.
Прощаясь, положил Виктору руку на плечо, и задумчиво сказал:
— Говорят, книги — аптека для души... Наверно, это так и есть... Правда, не все книги, далеко не
все... Перечитываю сейчас Владимира Ильича... Не теряю веры... Его правда... наша правда победит.
— Ты меня слышишь?
— Да, конечно, дядя Марат, — проговорил Виктор. — Конечно, слышу. .
После этой встречи Виктор стал частым гостем у старика Ноделя. А спустя месяц по его просьбе и
совсем перебрался к нему из общежития.
- Комнату получишь, там будет видно, — сказал ему Нодель, — а пока да что, образуем здесь
коммунальную квартиру со всеми... неудобствами...
Закончилась дневная смена. Только что назначенный на должность заместителя начальника
инструментального цеха Виктор Дружинин сидел в своей огороженной некрашенной фанерой
клетушке и просматривал завтрашние наряды. Его оторвал от этого занятия звонок внутреннего
телефона. Из проходной сообщили, что его ожидает там какая-то женщина.
— Кто такая? — спросил Виктор.