батареи в своих "подвалах" шампанского не держал, но зато имел более крепкие напитки. Был
задушевный разговор. Потом они негромко спели песню "Спят курганы темные" из кинофильма
"Большая жизнь" о донецких шахтерах. Впереди был Донбасс... В августе дивизия заняла позиции в
среднем течении реки Миус.
Изучая передний край, Виктор видел ряды проволочных заграждений, засекал огневые точки, доты
и дзоты. А справа грозно возвышался огромный конусообразный курган — Саур-Могила. Мрачный
его вид и название навевали мысли о чем-то скифском, об озаренной огнем пожарищ грозной сечи с
конским храпом, ржаньем и звоном щитов и мечей.
Их батарея окопалась метрах в двухстах от берега. Справа и слева от нее заняли огневые позиции
десятки других батарей. На участке прорыва был создан плотный фронт артиллерии. На каждый
километр немецких позиций было нацелено 120 орудий.
За сутки до наступления Крутокоп сказал:
— Слушай, друг ситный, когда же ты, наконец, попросишь у меня рекомендацию?
Виктор понял о чем он и быстро взглянул на него:
— А что, разве пора?
— Пора! — сказал Крутокоп. — Пора!
Он расстегнул полевую сумку и вынул из нее уже написанную им рекомендацию. В ней он
рекомендовал гвардии старшего лейтенанта Дружинина кандидатом в члены ВКП/б/. Капитан
поставил на рекомендации дату и протянул ее Виктору:
— Держи! Вручаю! Отныне ты мой единокровный, понял?!
— Понял, — тихо ответил Виктор и пожал руку Крутокопу.
* * *
Атака началась 18 августа. Артиллерийские выстрелы слились в сплошной и мощный гром. На том
берегу Миуса поднялась высокая бурая стена из земли и дыма, местами она озарялась языками яркого
пламени. Над головами с ревом проносились звенья штурмовиков. Пороховой дым слезил глаза, на
зубах хрустела земля, в ушах звенело. Но сердце Виктора радостно билось, он испытывал гордость:
— Вот оно Возмездие! — думал он. — Получайте, гады!
Когда артогонь был перенесен в глубь немецкой обороны, по наведенным понтонам через Миус
пошли танки и пехота, потом двинулась артиллерия. Понтонная переправа была зыбкой и узкой, она
то и дело погружалась в воду. Капитан Крутокоп стоял на подножке своего переднего "Студебеккера".