кухонь и санитарных кибиток. Цыганский табор, — с болью в сердце подумал Герасим Лукич. — Как
же мы дошли до жизни такой!
Прощаясь с Робиком, он обнял его, крепко поцеловал и, сдерживая слезы, отвернулся. Прихромал
к своему дому, где на пороге ждала его заплаканная Берта Марковна.
* * *
Робик Апанасенко удачно "прописался" в том стрелковом батальоне и прошел с ним все огни и
воды первых недель войны. В Смоленске их армия в июле была окружена немцами, но ожесточенно
дралась в окружении. В одном из боев Робик был легко ранен в ногу и после короткого лечения в
полевом медсанбате попал оттуда в другую, соседнюю часть. И здесь начались его мытарства. Робика
не взлюбил командир взвода, молодой парень родом с Кубани. Началось с того, что он сразу же, в
день появления Робика в его взводе, спросил:
— А почему у Вас, товарищ боец, с Вашей еврейской внешностью такая фамилия? Вы ведь, как
говорится, "казак из Палестины"?
Уязвленный его вопросом, Робик ответил, что он родом из Москвы, и не из Палестины и если
товарищу лейтенанту не нравится его фамилия, то он помочь ему в этом никак не может. Лейтенант
рассмеялся и сказал, что это он так, к слову, что у нас по сталинской конституции все нации равны.
Но он и потом при случае награждал Робика разными кличками: доктор Коган, Лева из Могилева и
другими. Робик кипел гневом, но терпел. Однажды, когда лейтенант спросил его:
— Скажите, Апанасенко, а почему все евреи троцкисты?
Робик разъярился не на шутку, влепил ему звонкуюю пощечину и неожиданно для самого себя
крикнул срывающимся голосом:
— Я... вызываю Вас... на дуэль! И можете быть уверены, что об этом никто не узнает!
— Ах, на дуэль! — вскричал ошарашенный от неожиданности взбешенный лейтенант, — я тебе...
покажу. . дуэль... Лева из Могилева! Ты у меня... заплатишь за это.., и он стал дрожащими пальцами
расстегивать кобуру нагана.
Но он не успел ее расстегнуть. Его сбил с ног сильный удар прикладом винтовки. Лейтенант попал
в медсанбат, а боец Робик Апанасенко, урожденный Нодель, угодил в штрафную роту.
* * *
Вернувшись на свой НП, Виктор рассказал капитану Крутокопу о том, что произошло.
— Но это был точно он! — волнуясь, говорил Виктор, — я и сейчас вижу его искаженное болью