в ответ Санин.
Виктор бежал и лихорадочно бессвязно думал: — Робик... убит! Как же так?! Как он сюда попал?
Почему я не знал?!
Впереди были слышны короткие автоматные очереди, глухие, издалека похожие на треск
хлопушек, разрывы ручных гранат. Перед глазами Виктора был Робик, его страшная рана, искаженное
болью лицо... "Гады... гады, — шептал он, — сволочи!"
В предрассветном небе вспыхивали красные и желтые ракеты, трассирующие очереди были
похожи на дрожащие огненные пунктирные строчки. Виктор и его солдаты переступали через трупы,
перепрыгивали через ходы сообщения и воронки, натыкались на проволочные заграждения. А перед
глазами Виктора было искаженное мукой лицо Робика Ноделя...
Вдруг Ищенко крикнул: — Товарищ лейтенант, нитка оборвалась! — Виктор, не оборачиваясь,
приказал: — Восстанавливай и догоняй! — Он спрыгнул в немецкий окоп и по ходу сообщения стал
пробираться в сторону гремевшего уже совсем неподалеку боя. Пробежав несколько метров по окопу,
он вдруг почувствовал, что на него со спины навалилось что-то грузное и тяжелое. От неожиданности
он упал на колени, чьи-то цепкие пальцы крепко сдавливали ему горло, он услышал чье-то хриплое,
тяжелое дыхание, на него пахнул густой запах винного перегара. У Виктора перехватило дыхание. В
какое-то мгновение мелькнула мысль: "Конец". Но напрягая последние силы, он повалился на бок и
увлек за собой немца. Одновременно, почти механически, просунул под мышку дуло пистолета и
нажал курок. Раздался выстрел. Он нажимал еще и еще... Пальцы, сжимающие его горло, разжались,
навалившееся на него тело обмякло и соскользнуло на дно окопа. Все это произошло в считанные
секунды. Когда связист Ищенко и разведчик Санин увидели его, Виктор стоял, прислонившись к
стенке окопа и, потирая дрожащими пальцами исцарапанную шею, немигающим взглядом смотрел на
убитого им немца. Подбежавшие солдаты, увидев валявшийся у его ног труп, все поняли. Разведчик
Санин снял с ремня флягу, отвинтил пробку и протянул флягу Виктору:
— Глотни, лейтенант, полегчает. Это я по себе знаю. За каждого убитого фрица сто граммов себе
позволяю, хотя я и бывший старовер...
Виктор машинально взял флягу из рук Санина и с отвращением выпил пару глотков теплого и
вонючего спирта-сырца. Потом они пробрались по ходам сообщения к вершине высоты, где уже
затихал бой. Перешагивая через тела убитых и раненых, они слышали чьи-то глухие стоны и
невнятное бормотание. В окопах стоял дух потного человеческого тела, отстрелянных гильз, йода... —