проволочного заграждения. Когда ракеты погасли, Виктор поднялся с земли, пригибаясь, заспешил
вперед. За ним тянул связь Ищенко, которому помогал разведчик, подхватив под мышку вторую
катушку. Они быстро шли по полю, огибая наполненные талой водой и затянутые тонким ледком
старые воронки, перепрыгивая через новые, скользя по влажной и липкой земле. Сапоги Виктора от
налипшей земли стали пудовыми и неуклюжими, по лицу струился пот. "Еще не повоевал, а уже
выдохся", — со злобой на себя подумал Виктор. Над головами Виктора и его батарейцев
посвистывали пули, жужжали осколки, шум боя перенесся вправо вперед, он рокотал теперь метрах в
пятидесяти от того места, где находился Виктор. Поддержать своих артогнем Виктор не мог. Он
приказал Ищенко соединить его с Крутокопом. — Пока без дела, — доложил он, — бой ближний и
темно, как у негра в..., — найди комроты, будь при нем, скоро светает, тогда мы им поможем. Понял?
Держи хвост морковкойГ — Перепрыгнув через немецкую траншею, они увидели двух раненых
бойцов. Один из них, раненный в ногу, хромая, тащил на плащ-палатке по земле тяжелораненого
товарища. Раненый стонал и что-то выкрикивал. Виктор взглянул на него и вздрогнул. У раненого
почти начисто была оторвана нога, из огромной страшной раны хлестала кровь. У Виктора к горлу
подступила тошнота. Он сморщился и резко отвернулся. До него донеслись слова раненого,
обращенные к товарищу: — Вася...» будь человеком, кончай меня...
Нет больше сил_Кончай, Вася... будь другом... — Виктор прошел несколько шагов, но вдруг
остановился и оглянулся. В его ушах еще звучал голос раненого. Он был почти уверен, что этот голос
ему знаком... Он повернулся, быстро подошел к раненым, нагнулся и впился глазами в лицо
корчившегося на плащ-палатке, истекающего кровью человека. Лицо его было серым, искаженным от
страшной боли. Представить себе сейчас это лицо другим было невозможно. Но вдруг раненый
приоткрыл горящие, безумные глаза и Виктор... остолбенел. Он узнал и не узнавал... Робеспьера!
Виктор опустился на колени, коснулся дрожащими пальцами его плеча, хотел что-то сказать, чем-то
помочь... Но губы не слушались, а мысли путались. В это мгновенье раненый захрипел, дернулся и
затих. Виктор беспомощно оглянулся на стоявших рядом солдат. Ищенко беспомощно развел руками,
пожилой Санин перекрестился, третий, раненый, отвернулся...
У Виктора-бешенно заколотилось сердце и пересохло во рту, слезы заволокли его глаза. Он с
трудом сдерживал рыдания. Потом рывком вскочил на ноги, рванул воротник гимнастерки, сжал до
боли в пальцах рукоятку пистолета и побежал на шум боя. Связист и разведчик побежали за ним.
— Видно, друг. . его, — крикнул на бегу Ищенко. — Точно... видать, тоже московский, — крикнул