Две служанки омахивали его сбоку большими опахалами из хвоста яка, но, как только он сделал знак рукой, перестали. Ко мне подошел человек и, слегка поклонившись, сказал:
– Я царский советник, мое имя Атри. С чем Вы пожаловали к царю и могу ли я помочь Вам?
Когда он говорил, его глаза изучающе всматривались в мое решительное лицо.
Не ответив Атри, я поклонилась Хираньякше и заговорила как можно громче:
– О, всемилостивый царь, я пришла сюда, в это собрание, чтобы искать справедливости. Мой отец был убит вчера, пока я отлучилась из дома, а жениха увели сюда, в Пур, и я не знаю, что с ним. Хочу узнать, в чем была вина отца, который всю свою жизнь был смиренным брахманом и посвятил себя служению? И я хочу знать, что с возлюбленным моим Джагаем, который никому не желал и не делал зла!
Хираньякша, который до того был похож на льва, отдыхающего после охоты, услышав мои слова, пришел в ярость. Он взревел:
– Кто ты такая, чтобы спрашивать меня? Все брахманы, которые не признают мою божественную власть, отныне будут уничтожены! Если твой Джагай был брахманом, то ему одна награда – смерть!
Я упала на колени и взмолилась:
– О, смилуйтесь, великий Хираньякша! Позвольте мне отдать свою жизнь, но отпустите Джагая, он не брахман!
Я смотрела в его злое лицо и понимала, что мое унижение ему нравится.
– Как тебя зовут, дитя? – прорычал Хираньякша более благосклонно. Мне показалось, он придумал для себя какую-то забаву, и, прикрыв глаза, я ответила:
– Асури, – внутри меня все сильнее разгорался жар.
«Я просто спалю тебя, если ты прикоснешься ко мне!» Еще в детстве мне рассказали о даре свыше: способность испепелить любого, кто попробует овладеть мной насильно. Однажды соседка рассказала, что моя бабушка оставила этот мир, когда ее поймал в лесу сладострастный демон, который доставлял много бед в округе. Он уже обесчестил несколько девушек. Но когда он прикоснулся к моей бабушке, желая овладеть ей, она просто сосредоточилась, вошла в медитацию и уже через мгновение пылала. Демон сгорел в ее жаре, и поэтому бабушку еще долго помнили как святую. Мой отец запретил рассказывать мне эту историю…
– Хорошо, Асури, мне нравится, что ты так юна и красива, и я придумал плату за жизнь твоего Джагая. Ты готова заплатить любую цену?
– Да, я готова! – громко крикнула я, чтобы все слышали. Мне показалось, что слуги Хираньякши одобрительно загудели.
– Хорошо, тогда я отпускаю его. Стража, выпустите на волю этого глупца, а девчонку отведите в мои покои!
Меня отвели в роскошную залу, посередине которой стояла внушительных размеров кровать, накрытая нежнейшим молочно-белым покрывалом с золотой оторочкой.
Через некоторое время в другую дверь тяжелой поступью вошел Хираньякша.
– Вина! – крикнул он, и служанка сразу налила ему в бокал напиток, темный, как свернувшаяся кровь.
– Асури, неужели ты думаешь, я не понял тебя? Вижу, что тебе дарована особая сила: ты сожжешь любого, кто попытается силой насладиться твоим прекрасным телом. Я не так глуп. Для тебя я приготовил кое-что получше. Ты не будешь участвовать, но ты будешь смотреть, как я наслаждаюсь. Ты говоришь, что любовь привела тебя ко мне, а я покажу тебе свою любовь!
Он щелкнул пальцами. В залу тихо вошли десять юных и прекрасных девушек. Одетые в полупрозрачные платья, они выглядели соблазнительно, но невинно.
– Они не умеют делать то, что умеешь ты, и они еще не знали ни одного мужчины. Я буду первым, кто полюбит их, – захохотал Хираньякша.
Я почувствовала глубокое отвращение к этому человеку и горько сожалела о том, что у меня нет возможности испепелить его на месте.
– Асури, ты будешь смотреть! Всю ночь ты будешь смотреть на мои наслаждения! Это достойная плата за твою любовь?
Я молчала, и тогда один из стражников ударил меня в живот. Я скорчилась от острой боли, которая на мгновение лишила меня способности дышать, и, стиснув зубы, с трудом сдержалась, чтобы не застонать, но не проронила ни слова.
– Если ты не ответишь мне, я убью твоего Джагая! Так достойная это плата за твою любовь?
Я крикнула изо всех сил:
– Да!
– Отлично, меня ты уже ненавидишь, и это мне нравится! Ненависть больше всего возбуждает меня!
Что-то острыми когтями вцепилось в мои веки, а вокруг ног и рук скользкими змеями оплелись невидимые путы. Я не могу сейчас описать всего, что происходило той ночью…