Глава 10. Иша читает книгу. Асури
1. Смерть
Я хорошо помню тот день, когда встретила Джагая. С тех пор многое переменилось у нас. Но именно сейчас я чувствую настойчивое желание сердца записать все, что с нами происходит.
Я предчувствую большую беду, и, кажется, душа моя, сердце мое, начинает понемногу смиряться с тем, что в нашей общей судьбе остался, возможно, последний поворот. Наша жизнь весьма коротка, всего несколько сотен лет. Откровения говорят, что в будущем люди будут жить еще меньше. Наверное, у них и вовсе не будет времени для осознания себя, своего предназначения и для понимания ценности жизни других. Я знаю, что скоро предстоит произойти тому, чего мы хотели бы избежать, но это невозможно, и мне остается только молиться о том, чтобы мы были вместе в этот роковой миг. Наши сердца переплелись так сильно, что я и в следующей жизни непременно найду его, чтобы снова быть вместе.
Сейчас я пишу эти записки и чувствую, как земля вибрирует подо мной. Иногда я ощущаю ее стоны. Последнее время все чаще происходят вещи, которые многие толкуют однозначно – дурные знамения несут с собой новые беды. Больше всего мне хочется на время забыть о настоящем и погрузиться в сладкие воспоминания о наших безоблачных днях, которые были так быстро прерваны суровой реальностью.
Все началось с моего непослушания отцу.
Он просил меня не уходить из дома, но, когда сам отлучался куда-нибудь, я тут же бежала в лес и гуляла там, наслаждаясь покоем и свободой. Однажды, гуляя так в лесу, я потеряла кольцо, которое мне подарил отец, и, обнаружив пропажу, стала искать его в траве. Я стояла, наклонившись к земле, и вдруг почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Обернувшись, я увидела красивого юношу.
У него была обритая голова и шафрановые одежды аскета. Но он был столь привлекателен и так пылко смотрел на меня своими бездонными черными глазами, что я сразу привлеклась им. Он помог мне найти кольцо, и мы договорились увидеться снова.
Вскоре я поняла, что влюблена, и это было взаимно. Но как сказать об этом нашим родителям? Его отец ожидал, что Джагай продолжит свое послушание и посвятит жизнь служению Вишну. Но его безумно влекло ко мне, так же как и меня к нему.
В тот роковой день я сказала отцу, что пойду за водой, а сама убежала к Джагаю. Мы гуляли в лесу, и с нами словно что-то произошло. Он вырезал мне маленький амулет из дерева в виде львенка, а потом сказал, что мы обручимся, что любит меня, как никогда никого не любил. Да и что он мог знать о любви, мой юный мальчик?
Он притянул меня к себе, но я отстранилась. Отвернувшись и развязав тугую ткань, стягивающую волосы, я почувствовала, что лечу куда-то опьяненная, может быть, в небо, а может, и в пропасть. Это был особый ритуал: только муж может видеть распущенные волосы жены, и я хотела дать ему понять, что мы должны сначала сочетаться законным браком для того, чтобы любить друг друга еще интимнее. Джагай подошел и стал нежно расправлять мои волосы: «Асури…». Я чувствовала, что и он опьянел от нашей близости. Вдруг раздался шум, похожий на лязганье оружия, крики. Джагай схватил меня за руку, и мы быстро побежали прочь из леса.
Дити уже долгое время ждала Близнецов, и часто неподалеку от нашей местности происходили странные, пугающие вещи. Иногда с небес проливались багровые дожди, и тогда вся земля была в крови, а животные и птицы приходили в беспокойство…
Джагай довел меня до моста, и дальше я, поспешно собрав волосы, побежала домой.
Мне было очень страшно.
Когда я подходила к дому, сердце мое сдавило ужасное предчувствие. То, что я увидела, заставило меня закричать: на земле, перед входом в разгромленную и разоренную хижину, лежало тело моего отца. Он был мертв, я видела его кровь и множество следов вокруг. Я бросилась в теплый песок рядом с остывающим телом отца и, рыдая, рвала на себе волосы. Он очень любил меня, а я любила его, хотя и не была послушной дочерью. Где-то высоко в небе тоскливо прокричал ястреб…
Было уже поздно, когда я поднялась и зашла внутрь нашей хижины. Легла посреди раскиданной утвари и сразу заснула. Утром меня разбудил соседский мальчик Арон.
«Эй, Асури, ты знаешь, что Джагая схватили и увезли в Пур?» – спросил он меня. Еще не вполне очнувшись ото сна, я слушала его рассеянно:
«В Пур?»
«Да, по приказу Хираньякши. Близнецы явились, и старший из них стал правителем», – отвечал Арон.
Смышленый мальчик, он знал, что мы с Джагаем встречаемся, и всегда подавал мне знаки, что отец возвращается домой. Благодаря ему я могла вовремя уйти из леса. Поэтому я знала – он не врет.
После этих слов я встала, умылась холодной водой из кувшина, который чудом остался цел и стоял у входа в хижину. Рассеянно смотрела я вокруг, и взгляд мой упал на небольшой коричневый шнурок, который валялся на полу, посреди вещей и деревянных палок. Он был сплетен из нескольких шелковых нитей. Отряхнув шнурок от пыли, я продела его в амулет с львенком и повесила на шею.
Теперь мною овладела удивительная решимость. «Я иду, мой милый Джагай, иду за тобой». Глядя ввысь, я молилась, и горячие, обжигающие слезы стекали по моему лицу. Я чувствовала, что он жив.
Небо снова потемнело, в низких тучах тихо вспыхивали молнии. Иссохшая трава вдоль тропинки казалась мне почти белой. Наконец, я миновала мост и вышла на большую дорогу. Я никогда не была в Пуре. Но теперь я шла туда за жизнью и любовью.
2. Ночь с демоном
«Я вошла в город через массивные ворота, охраняемые стражниками. Они выглядели устрашающе, словно горы, украшенные длинными копьями и острыми мечами.
Главная дорога вела прямо ко дворцу. Мне было не страшно. Я хотела только одного – вернуть Джагая, и ради этого готова была на все. Вдоль дороги тянулись невысокие дома, обмазанные глиной, а из решетчатых окон иногда выглядывали женщины. Проводя меня взглядом, они снова отходили во внутреннюю прохладу комнат.
Я шла, а внутри из сердца расползался пылающий жар. Мне казалось, что еще немного, и я буду дышать огнем… На мгновение я остановилась перед великолепным дворцом, чтобы рассмотреть его.
Центральный проход из трех больших арок, увенчанных башенками, украшен тысячами гирлянд из мелких белых, розовых и желтых цветов, а сам дворец из розового мрамора был усыпан драгоценными каменьями. Купола из чистого золота светились на фоне неба, закутанного в темные тучи. Я подошла ко входу, и меня не остановили. Это нерушимая традиция – царь должен принимать каждого, кто придет к нему. Однако, с чем уйдет проситель от Хираньякши, который, даже находясь во чреве матери, вызывал столько дурных знамений, мне было неизвестно.
Двери из красного дерева, изящно инкрустированного слоновой костью, сами распахнулись передо мной, и, смело войдя в тронный зал, я невольно поразилась великолепию убранства. Пол был выложен самоцветами, а по бокам залы свисали шелковые занавеси, искусно расшитые золотыми и серебряными нитями. За ними прятались сложные цветные витражи и стены, расписанные лазурными красками. По обеим сторонам от прохода стояли придворные царя, одетые в великолепные одежды и украшенные блистающими драгоценностями.
В конце прохода возвышался громадный трон: его обрамление, отлитое из чистого золота, изображало хищных зверей и героев-победителей. На алой подушке восседал сам Хираньякша, в золотых царских одеждах и короне. Его могучее тело огромных размеров было расслаблено, но багровые глаза свирепо осматривали залу.