– Я хочу нарисовать тебя, Иша.
– Сейчас? – удивилась она.
– Да, – ответил он.
Аджамил не стал вызывать мальчика и сам ушел за рисовательными материалами. Вернувшись, он сел напротив и, глядя на Ишу, стал быстрыми, уверенными движениями набрасывать линии на бумагу. Портрет вышел удивительно похожим.
– Хочу, чтобы ты забрала его. Будешь помнить потом Аджамила.
– Спасибо тебе, это очень мило, – ответила Иша, забирая портрет.
Мальчик принес им разной еды – две большие тарелки риса с овощами, гуавы и яблоки, а еще два больших стакана с соком лайма. Они сидели, кушали и болтали обо всем. Аджамил рассказывал, что в Индии сложно продвигать нетрадиционное искусство. Далеко не все понимают его странные картинки с геометрическими фигурами женщин. Иша больше слушала, не замечая, что уже наступил вечер.
– Пойдем, я отвезу тебя на вокзал. Теперь лучше будет ждать поезд там.
Сидя на мотоцикле, который вез ее на вокзал, и вдыхая прохладный вечерний воздух, Иша удивлялась неожиданному знакомству.
– Я что-то могу еще для тебя сделать? – спросил Аджамил, когда они зашли в здание вокзала.
– Нет, благодарю тебя за все! – ответила Иша. – Ты мне очень помог хорошо провести время.
Он обратился к проходящему мимо индусу на хинди, а затем сказал:
– Твой поезд придет в два часа ночи. Ты побудешь это время одна?
– Да, Аджамил, спасибо. Мы же художники, и нам никогда не скучно.
Он улыбнулся и, взяв ее за руку, неожиданно поцеловал в щеку, а потом быстро пошел сквозь толпу, обратно к выходу. Иша какое-то время смотрела на его удаляющуюся фигуру и чувствовала, что происходящее ее не удивляет. Ей вспомнились слова О. о том, что Индия исполняет все желания. Похоже, волшебная земля заботится и о комфорте путешественников. Аджамил обернулся и помахал ей рукой. Иша помахала в ответ.
Свисающие с потолка большие часы с белым циферблатом и крупными черными стрелками показывали двенадцать часов ночи. Оставалось всего два часа до прибытия поезда. Иша присела у стены, вытащила рисовательные принадлежности и начала увлеченно делать наброски. На какое-то мгновение ей показалось, что, может быть, она навсегда застрянет в этой точке пространства: с круглыми большими часами посреди зала; с яркими лампами, нещадно освещавшими весь периметр помещения, щедро усыпанный ярко и причудливо одетыми людьми и самым разнообразным скарбом, наваленным тут и там. Иногда глаз натыкался на тело, застеленное простыней прямо с головой, которое спокойно лежало посреди бурлящего вокруг потока из человеческих перемещений, переползаний и копошений. Обычно так спали йоги или садху.
Когда приходил поезд, они вставали, стряхивали свою простынку и, сложив ее, шли к вагону. На голове у них были длинные дреды, собранные в пучок, или наоборот полностью обритая голова. Они очень нравились Ише непоколебимым спокойствием и отрешенностью от мирских забот. Путешествовать им было несложно: в Индии существует негласное правило возить садху без взимания платы.
Она зарисовывала их в своем блокноте и мечтала, что, может быть, когда-нибудь в следующей жизни станет такой же. Величественной, молчаливой и отрешенной от жизненной суеты.
Поезд, пыхтящий словно доисторический динозавр, приехал только в три часа ночи. Состав с зарешеченными окнами третьего класса прополз на перрон, и Иша, не теряя времени, вскочила в вагон, который был указан у нее в билете. На своем месте она обнаружила множество индийцев, которые смотрели на нее во все глаза, и когда она на русско-английском языке заявила свои права на это место, они на своем индийско-английском доходчиво объяснили, что это пятый вагон, а ей нужен третий. Иша поверила их добрым глазам, хотя и своим глазам она не имела причин не доверять, ибо совершенно точно заходила в третий вагон. Однако, выйдя из состава, она поняла причину путаницы. Тройка, написанная мелом, была стерта, и служащий вокзала старательно рисовал цифру пять.
«О, Индия!» – только и подумала Иша, с улыбкой входя в коварный вагон.
Поезд тронулся, и понемногу ночное гудение вокзала осталось позади. Иша сидела на нижней полке и смотрела, как за окном мелькают багровые фонари – только их и было видно в непроглядной тьме индийской ночи…
Молодые парни напротив разглядывали ее красивое лицо, и она чувствовала их особое отношение, похожее на почтительность и даже благоговение. Ей даже показалось, что некоторые из них были ее ангелами-хранителями. Они как будто приглядывали, чтобы у нее было все хорошо. Один помог пристегнуть рюкзак к столику у окна, чтобы его не украли, пока она будет спать. Другой поднес чай и самосу.
Иша поблагодарила, но усталость быстро взяла свое. Она забралась на верхнюю третью полку, окруженную выключенными вентиляторами, расстелила спальный мешок и легла сверху. «Чай! Чай! Чай!» – противными голосами кричали продавцы масала-чая, беспрерывно снуя по узким проходам вагона туда и обратно с горячими чайниками на голове.
Пять рупий – маленький, обжигающий бумажный стаканчик. Ей сквозь сон все чудились эти стаканчики чая. Она пьет и пьет чай, а он не кончается. Стаканчик заполняется вновь и вновь…
Проснувшись, Иша умылась в туалете, а потом села на нижнюю полку. Она с удовольствием рассматривала пятки пожилой женщины, выкрашенные красным; мужчину с тюрбаном на голове, который чистил зубы небольшой палочкой, пушащейся на конце, и молоденьких индусиков. Ее ужасно забавляли небольшие усики на их маленьких лицах, а пламенные пристальные взгляды заставляли смущаться.
Но тут в вагон ввалились еще более экзотические личности. Это были молодые парни, одетые девушками, которые очень развязно и манерно выпрашивали деньги у всех, кто сидел в вагоне. Их руки нетерпеливо ожидали подаяния, а особо смутившихся они шлепали по лицам. Иша вспомнила, что ей рассказывала О. в аэропорту. Существует поверье, что трансвеститы в Индии занимаются магией и если будут недовольны кем-то, то вмиг наведут порчу. Поэтому хотя бы копейку, но им подавали. На Ишу они только кинули взгляд и прошли мимо.
За окном мелькали жилые дома, и казалось, что некоторые здания были пристроены прямо к железной дороге. В восточной застройке было что-то неуловимо хаотичное и вместе с тем гармоничное, правильное и разумное. Со стороны никогда не поймешь, где заканчивается одна квартира и начинается следующая.
Ишу пленяли колоритные пейзажи за окном; удивительные, но вместе с тем простые и открытые люди вокруг; чудесный аромат благовоний, даже извечные назойливые торговцы чаем и острой снедью. Она ехала с наслаждением человека, который вышел из душной комнаты в свежий воздух и дышит теперь полной грудью. Иша всматривалась во все и подмечала детали цепким взглядом художника, никогда не упускающего возможность своровать у реальности несколько впечатляющих мгновений, чтобы, напитав их яркими и особенными ощущениями, использовать в своем творчестве.
Она всегда остро переживала, пропускала через себя пульсирующую реальность и транслировала свое особенное видение в картины, которые покоряли хрупким равновесием между невероятными фантазиями и настоящим, знакомым, обыденным. Тем, что каждый может столь явно осязать в реальности.
Раньше ей казалось, что Индия может предложить лишь свои природные достояния, но она и ожидать не могла, сколько вдохновения подарят индустриальные, агрессивные вкрапления современности в дышащие древностью города. Дух и материя сплетались здесь в причудливый, пульсирующий жизнью узел.