– Хорошо, – уже помягче отреагировал Голубчиков. – Тогда скажите мне, как вы думаете, есть какая-нибудь связь между тремя убитыми: Никитой, Анной и Татьяной?
Завхоз задумалась, видимо, перебирая в памяти все, что ей известно, а потом уверенно ответила:
– Нет. Думаю, их объединяла только совместная работа, – потом замолчала и после короткой паузы абсолютно убедительно закончила: – И даже по работе они крайне редко пересекались.
Майор вздернул брови вверх:
– Ой ли? – он буравил женщину глазами, слегка наклонив голову набок, выражая тем самым недоверие к ее словам.
Наталья Ивановна растерялась:
– Вы имеете в виду любовные отношения между Никитой и Анечкой?
Голубчиков согласно кивнул головой.
– А Таня тогда при чем? – пожала плечами она.
– Ладно, – сжалился майор, – расскажите мне подробней о Роговой. Что она из себя представляла, как оказалась в гостинице?
Наталья Ивановна сосредоточилась. Мысли ее ушли в прошлое.
– Чтобы вы поняли про Таню, – начала она задумчиво, – я должна рассказать вам одну историю, – она осмотрелась вокруг и попросила Голубчикова: – Только давайте не при коллегах, – имея в виду Марину, медсестру и Антона.
– Хорошо, – согласился тот и велел всем освободить помещение пекарни: – Кстати, Ринат, допроси гражданку Гурову на предмет того, как в ее холодильнике оказался труп дамы, к которой она испытывала неприязненные чувства.
И только после того, как они остались одни, завхоз приступила к изложению давних событий, которые, на ее взгляд, имели прямое отношение к делам нынешним.
Наталья Ивановна уже много лет работала у Марковской. Поначалу жила в прислугах в ее доме. Покладистая, спокойная, не любопытная женщина очень нравилась семейной паре. К тому же она была старше их и могла дать дельный совет по хозяйству, когда ее об этом просили.
Однажды, лет семь назад, когда еще был жив Виктор Степанович, муж Юлии Анатольевны, спокойное течение жизни семьи нарушилось. Как-то в один из осенних дней, поздно вечером, встревоженная хозяйка залетела в комнату прислуги и плачущим голосом попросила Наташу подняться в гостиную. Марковский в это время отсутствовал дома, потому что занимался подготовкой гостиницы к открытию сезона. Зайдя в комнату, горничная увидела помимо Юлии еще двоих: мужчину и женщину. Женщина лежала на диване с перевязанной головой. Повязка пропиталась кровью. Она была без сознания. Марковская сидела рядом с ней и умоляла мужчину не вызывать полицию.
– Сейчас, совсем скоро, подъедет наш доктор. Он спасет вашу жену, – умоляла она его. – Я оплачу лечение.
Мужчина внимательно слушал ее стенания, после чего заметил:
– А с машиной моей что делать?
– Я куплю вам новую, – тихо пообещала она. – Только не обращайтесь в органы, пожалуйста.
– Посмотрим, – равнодушно ответил тот. – Моли Бога, чтобы моя жена осталась жива.
В эту минуту раздался звонок в дверь.
– Наташа, открой, – попросила хозяйка. – Это, наверное, врач, Вячеслав Янович, – с надеждой произнесла она.
Действительно, через некоторое время в комнату вошел высокий, статный голубоглазый мужчина с докторским чемоданчиком в руках и, обведя всех взглядом, бодро спросил:
– Юлечка, душа моя, что случилось?
– Вот, – она показала рукой на женщину, лежащую без сознания на диване.
– Бог мой! – воскликнул доктор, подойдя к ней. – Почему не в больнице? У нее серьезная черепно-мозговая травма. Она может умереть.
– Славик, прошу тебя, – взмолилась Юлия. – Не пугай меня! И так страшно.
– Ладно, – смилостивился эскулап. – Рассказывай, что случилось, только быстро. И я заберу ее к себе в свою клинику.
Марковская встала, приблизилась к нему и нервно сказала: