– Мариночка, – одобрительно сказала Наталья Ивановна, оглядывая стены, потолок, полы, оборудование, – ты большая умничка!
Они обошли цех выпечки и зашли на мойку. Там, в углу, стояла отключенная от сети морозильная камера, которой никто никогда не пользовался за ненадобностью. Ее, как правило, мыли снаружи, не заглядывая внутрь. Но в этот раз Гурова, опередив завхоза, подбежала к холодильнику, взялась за ручку и с гордостью сказала:
– Наталья Ивановна! Я помыла шкаф изнутри! Он был такой грязный, – и она рывком открыла дверцу. – Смотрите!
После чего женщины пришли в неописуемый ужас. На фоне сияющей белизны в камере лежало скрюченное тело, истекающее кровью. Убитая женщина прижимала подбородком тряпицу, насквозь пропитанную кровью, которая струйкой стекала с нее на поддон. Получив свободный выход из холодильника, кровь тут же начала медленно выливаться наружу, расползаясь огромной лужей по чистому, свежевымытому полу.
Марина, увидев эту картину, сразу завалилась в обморок, ударившись при падении головой о разделочный стол. Завхоз застыла на месте. Видимо, находилась в сильном шоке. В таком состоянии их обнаружил Антон, который зашел в пекарню, чтобы забрать несколько буханок хлеба для ресторана.
Заглянув на мойку, он сначала увидел лежащую на полу Гурову, затем рядом с ней стоящую в прострации Наталью Ивановну. Антон испугался, решив, что Марина разбилась, и побежал за медсестрой. Когда он вернулся, к пекарне уже подбегали Голубчиков и Хайруллин вместе с завхозом, пришедшей в себя к тому времени.
Тело, обнаруженное в холодильнике, принадлежало горничной Татьяне Роговой.
– Такие вот дела, – вздохнув, закончил рассказ Голубчиков. – Черт знает что происходит в этой гостинице, – после чего распорядился вытащить женщину из шкафа: – Жора, осматривай, а мы пока продолжим опрос сотрудников.
– Что-нибудь уже удалось выяснить? – спросила Жукова Рината.
Он посмотрел на нее ласково, отчего она немного смутилась, а потом покачал отрицательно головой:
– Понимаешь, Маргоша, единственные свидетели только-только начали хоть что-то членораздельно говорить, – и он указал на Гурову и завхоза, которые сидели на стульях в соседнем цехе. Вокруг них хлопотала медсестра.
Капустин подошел к телу Роговой. Смотреть на нее было страшно. И без того худая, теперь потерявшая много крови, она напоминала скелет, облаченный в рабочую форму. Приоткрытый рот оголил крупные зубы, отчего выражение лица застыло в злой усмешке, а широко открытые глаза, погруженные в глубокие глазницы, не мигая уставились в потолок, потому выглядело это до мурашек пугающе. Но самым неприглядным элементом в этой картине было горло, разрезанное по горизонтали так глубоко, что наружу выбились позвонки, пищевод, трахея, сосуды. В результате такого ранения голова жертвы висела, что называется, на волоске.
– Вот это удар! – поразился Жора, всматриваясь в место разреза. – Тут поработал, видимо, силач.
– Или тот, кто яростно ненавидел эту женщину, – выразил свое мнение Ринат. – Такое чувство, что ее убили в гневе.
– Может быть, – Капустин поправил на носу очки и спросил у Голубчикова: – Орудие убийства нашли?
– Да, – ответил тот. – Похоже, вот этот нож-топорик, – и он указал на предмет, лежащий в целлофановом пакете на полу у холодильника, – во всяком случае, именно он находился в камере рядом с телом.
Капустин аккуратно, двумя пальцами, держа за края, взял орудие преступления и осмотрел его.
– Согласен, – сказал он. – На первый взгляд, это им убили женщину. Вот кровь. Да ее и не пытались стереть. Уверен, преступник был в перчатках. Подробнее нам расскажет экспертиза.
Затем Жора достал градусник и измерил температуру тела убитой, после чего объявил:
– А ее, голубушку, убили утром. Примерно между девятью и десятью часами. Точнее…
– Вскрытие покажет, – пробурчал Сергей Сергеевич.
– И откуда вы все знаете, майор? – развеселился Капустин.
– Опыт, сынок! Жизненный опыт! – последовал ответ.
2
После того, как тело увезли, Голубчиков подошел к свидетельницам.
– Вот что, женщины, – обратился он к ним. – Приходите быстрее в себя. Я вижу, что вы пережили стресс, но нам нужны ваши показания. И срочно.
Он говорил тихим, спокойным голосом, но без сострадания и жалости к ним.
– Вы хоть понимаете, что эта жертва – третья в вашем коллективе? Если вы будете дальше копаться в своих эмоциях и молчать, не исключено, что убьют еще кого-нибудь! – майор, похоже, начал терять выдержку.
Наталья Ивановна резко встала со стула, коснулась его рукой и сказала:
– Сергей Сергеевич! Я готова ответить на любые ваши вопросы. Спрашивайте.