Убийство в Уайт Прайор (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

<p>

ГЛАВА ВТОРАЯ</p>

<p>

Слабый яд</p>

   - Кто-то из вашей компании, вот как? - задумчиво протянул Г.М. - Послал ей отравленные конфеты. Хорошо. Она их ела?

   - Это уже конец истории. Отравленные конфеты были посланы только вчера утром, а то, о чем я рассказывал, прибытие Марсии Тейт в Нью-Йорк, случилось почти месяц назад. Понимаете, я совершенно не ожидал, что мне придется отправиться в Англию; я никогда не думал, что вновь встречусь с этими людьми до возвращения в Вашингтон; и это притом, что ни с кем из них я не состою в приятельских отношениях. Проклятая атмосфера. Она преследует меня. Мне бы не хотелось, чтобы это прозвучало слишком субтильно...

   Г.М. фыркнул.

   - Гррм. Субтильно, - сказал он, - не более чем утверждение очевидной истины на языке, который никто не может понять. Нет ничего субтильного в попытке кого-нибудь отравить. Выпейте еще. Вы имели какие-нибудь дела с кем-нибудь из них, когда прибыли?

   То, что Беннетт попытался объяснить, представляло собой любопытную вещь: а именно, метаморфозу, происшедшую с Джоном Боханом. Не успел он вернуться в Вашингтон, как был послан с полным благих пожеланий от Вашингтона Вестминстеру письмом, в роли этакого кукольного дипломата. У кукольного дипломата не было работы; все, что он должен был делать, так это изрекать мудрые и правильные сентенции, подходящие к любому случаю, по любому поводу. Он должен был отплыть на "Беренгардии", серым ненастным днем, когда горизонт был затянут фиолетовой дымкой с местами пронзающими ее солнечными лучами, а ветер создавал в гавани ощутимое волнение. Он обратил внимание на не совсем обычные болтовню и суету на борту. Едва скрылись из глаз платочки в руках провожающих в конце пирса, как он лицом к лицу столкнулся с Марсией Тейт. На ней были очки с дымчатыми стеклами, - это означало, что она путешествует инкогнито, - она улыбалась и куталась в меха. По одну сторону от нее шествовал Бохан, по другую - Канифест. Лицо Канифеста было бледным, хотя плавание только началось. Он отправился в свою каюту обедать, и не вернулся. Рейнджер и Эмери редко покидали свои каюты, пока лайнер не оказался в одном дне пути от Саутгемптона.

   - Таким образом, - сказал Беннетт, - и Марсия, и Бохан, и я, были совершенно лишены их общества. Но вот что меня озадачило - Бохан был совершенно иным человеком. Это выглядело так, словно он чувствовал себя в Нью-Йорке скованно и не в своей тарелке. Он оказался разговорчивым и не лишенным чувства юмора. Он совершенно не был скован, когда мы оставались втроем. Я вдруг обнаружил, что Бохан преисполнен самых фантастических идей по поводу пьесы, которую собирался поставить. Насколько я могу судить, и его брат, и он сам, совершенно погрузились в атмосферу семнадцатого века. И этому была причина. Их дом, Уайт Прайор, во времена Карла Второго принадлежал Боханам. Их предок содержал "веселый дом"; он был другом короля, и, когда Карл наведывался в Эпсом на скачки, он останавливался в Уайт Прайор.

   Г.М., вновь наполнявший бокалы, нахмурился.

   - Забавное старинное местечко, Эпсом. "Веселый дом". Грррм. Уж не здесь ли жили Нелл Гвин и Бакхорст, пока Карл не обратил на них внимания? И этот Уайт Прайор - ему под стать! Послушайте, мне кажется, я припоминаю, что что-то читал об этом доме; павильон или нечто вроде того, рядом с Уайт Прайор, в который они не пускают туристов...

   - Он самый. Они называют его Зеркалом Королевы. Бохан утверждает, что мода привозить в Англию мрамор и создавать из него искусственные замки, окружая их рвом с водой, пошла с времен того самого Бохана, который и устроил это место. Что, кстати, неправда. Повальное увлечение началось никак не ранее восемнадцатого века, то есть на сто лет позже. Но Бохан в это свято верит. Во всяком случае, если мне не изменяет память, землевладелец Георг Бохан построил его в 1664 году для роскошного и удобного пребывания соблазнительной прелестницы короля леди Кастлмейн. Это павильон из мрамора, в котором всего две или три комнаты, и стоит он посреди небольшого искусственного озера, откуда и его название. Одна из сцен пьесы Мориса происходит именно здесь.

   Джон однажды рассказал мне об этом, когда он, Марсия и я как-то вечером сидели на палубе. Он довольно скрытен, и, - как мне кажется, - возбудим. Он всегда говорит: "Морис унаследовал живой ум, присущий членам семейства; я - нет; очень жаль, что я не могу написать такую же пьесу", при этом он с небрежной улыбкой смотрел на нас (в особенности на Марсию), как бы ожидая, что мы начнем оспаривать это утверждение. Но у него бесспорно талант рассказчика и определенный артистизм. Я склонен думать, что он чертовски хороший режиссер. Когда он закончил свой рассказ, вы могли ясно видеть тропу, спускающуюся вниз сквозь вечнозеленые заросли, и прозрачную воду озера, с кипарисами на берегу, и призрачный павильон, и шелковые подушки, на которых возлежала леди Кастлмейн, еще сохранившие свой цвет. Затем он произнес, как бы говоря сам с собою: "Клянусь Богом, я сам хотел бы сыграть роль Карла". Я замер. Марсия странно взглянула на него; потом тихим голосом заметила, что на эту роль назначен Джервис Уиллард, разве не так? Он повернулся и в свою очередь взглянул на нее. Мне не понравилось выражение ее лица, полуприкрытые глаза, словно она думает о чем-то, не имеющем к нему никакого отношения; я спросил ее, приходилось ли ей видеть Зеркало Королевы? Бохан улыбнулся. Накрыв ее руку своей, он произнес: "О, да. Именно там мы встретились в первый раз".

   - Конечно, это ничего не значило, но на мгновение я испытал шок. Мы были одни на палубе, только раскладные шезлонги да рокот волн: и эти два лица, каждое из которых могло бы быть изображено на средневековом холсте, обращенные в мою сторону. И тут появился Тим Эмери, зеленый, но твердо держащийся на ногах. Он сделал попытку овладеть общим вниманием, но это ему не удалось. Тем не менее, Бохан замкнулся в себе. Он не переваривал ни Эмери, ни Рейнджера, и даже не пытался этого скрыть.

   - Касательно, - задумчиво пророкотал Г.М., - этих господ. Рейнджера и Эмери... Уж не хотите ли вы сказать, что высокооплачиваемый режиссер, обладающий именем, оставил хорошую работу только для того, чтобы сопровождать эту девку в ее путешествии через океан?

   - Вовсе нет. Он устроил себе отпуск после двух лет беспрерывной работы. И собирался потратить его на то, чтобы убедить Марсию не совершать дурацких поступков. - Беннетт замялся, припоминая жирное невыразительное лицо, с коротко подстриженными черными волосами и проницательными глазами, не упускавшими ни малейшей детали. - Может быть, - продолжал Беннетт, - кто-то и способен представить, о чем он думает. Я - нет. Он умен, и, кажется, читает ваши мысли, обладая при этом цинизмом водителя такси.

   - И при этом заинтересовался Тейт?

   - Вполне возможно.

   - Выглядит довольно сомнительно. Вы невинны, сынок, - произнес Г.М., гася остаток сигары. - Грррм. А этот парень, Эмери?

   - Эмери более разговорчив, чем другие. Лично мне он нравится. Он постоянно крутился вокруг меня, поскольку все остальные все время чего-то требовали от него, чего он терпеть не может. Он из тех, кто ни минуты не может посидеть спокойно; и он обеспокоен, поскольку его работа зависит от возвращения Тейт в студию. Именно поэтому он там.

   - А их отношения?

   - У него, кажется, в Калифорнии осталась жена, о мнениях которой он упоминает в каждом разговоре. Не думаю. У него интерес к Тейт, подобный интересу мистера Франкенштейна: как к своему созданию, или как к чему-то, что он помог создать. Не далее как вчера...

   Отравленные конфеты?.. Едва он начал говорить, как раздался тяжелый голос колоколов Биг Бэна, вибрирующими волнами прокатившийся по набережной. И сразу вспомнилось. Другой город, с его голубым сумраком и бледными огнями, где цилиндры делают лица похожими на маски, и где Марсия Тейт была встречена так же бурно, как в Нью-Йорке. Лайнер пришвартовался позавчера. В толкучке около поезда, прибывшего к приходу лайнера и отправлявшегося на вокзал Ватерлоо, у него не было возможности попрощаться. Но Джон Бохан протиснулся сквозь толпу и пожал ему руку. "Вот вам адрес", - сказал он, набрасывая что-то на карточке. Оказавшись в атмосфере Лондона, он вновь обрел себя; энергичный, деятельный, с веселыми глазами, - он вернулся домой. "Марсия отправится в "Савой", где проведет одну ночь, но это всего лишь ширма; завтра утром она переедет вот по этому адресу. Об этом никто не знает. Мы, конечно же, еще увидимся?"

   Беннетт, разумеется, согласился. Он знал, что Бохан и Марсия ожесточенно спорили, прежде чем дать адрес Рейнджеру и Эмери. "А они, конечно же, отправятся к лорду Канифесту?" - сказала Тейт. Пробравшись к такси, Беннетт обернулся и увидел Марсию, которая, склонившись из окна вагона в черную как сажа мглу, улыбалась, принимая цветы, и обменивалась рукопожатием с человеком, стоявшим к нему спиной. Кто-то произнес: "Это - Джервис Уиллард", и тут же засверкали фотовспышки. Лорд Канифест, выглядевший очень благодушно, фотографировался со своей дочерью, держа ее под руку.

   Мчась по мосту Ватерлоо светлым декабрьским полднем, Беннетт задавался вопросом, увидит ли он их снова. Компания, сложившаяся на корабле, распадалась сразу же после прощальных рукопожатий на пирсе. Он отправился в американское посольство, где был встречен с великой помпой, а затем, исполняя данное ему поручение, в Уайтхолл, где был встречен так же. Все это отняло у него пару часов. В его распоряжение был предоставлен двухместный "Моррис", он также принял два или три приглашения, для него обязательные. После всего этого он почувствовал себя чертовски одиноким.

   На следующее утро он почувствовал себя еще более подавленным, мысли о Марсии Тейт не оставляли его. В отличие от непринужденной обстановки на лайнере, этот обычно серый город казался даже еще более мрачным. Он никак не мог решить, стоит ли ему отправиться на 16а Хамилтон Плейс, адресу, указанному на карточке, и бесцельно нарезал круги по Пикадилли Серкус, когда его затруднение разрешилось без его участия. С Шафтсбери Авеню донесся голос, окликнувший его по имени, с шутливым проклятием, и он почти бегом направился к большому желтому автомобилю. Люди задерживались, чтобы взглядом оценить машину. От ее массивного, посеребренного капота тянулись крупные буквы CINEARTS STUDIOS, INC., нанесенные по бокам, и выглядели они весьма броско, даже на взгляд Тима Эмери, сидевшего за рулем. У него было плохое настроение, и он пригласил Беннетта "подняться на борт". Беннетт отметил про себя заострившиеся черты лица, недовольно скошенный рот и слегка нахмуренные брови, прежде чем они помчались по Пикадилли.

   - О, Господи, - начал Эмери, - она сошла с ума. Эта женщина определенно сумасшедшая, это я вам говорю! - Он ударил кулаком по рулю, а затем резко свернул, чтобы избежать столкновения с автобусом. - Никогда прежде я не видел ее такой. Стоит ей попасть в этот город, и она начинает на все смотреть свысока. Никакой рекламы, - говорит она. Никакой рекламы, имейте в виду. - Его голос сорвался на крик. Он был обеспокоен и искренне недоумевал. - Я только что ездил смотреть наш английский филиал. Он расположен на Вардор стрит. Она им поможет! Но если она покинет труппу, хотел бы я посмотреть, где она найдет работу. Можете ли вы представить себе - можете ли вы только представить себе, спрашиваю я вас, - женщину, которая...

   - Тим, - сказал Беннетт, - это не мое дело, но вы должны понимать, что к настоящему моменту она уже определилась со своей ролью.

   - Но почему? Почему?