Убийство в Уайт Прайор (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   - Не ступайте туда! - крикнул он, и его голос сорвался. - Не идите там, проклятый дурак! Это тонкий лед. Это озеро. Вам нужно обойти...

   Вернувшись назад, Беннетт изменил направление. Он, тяжело дыша, поднялся по тропинке, и в три шага взбежал по лестнице к двери.

   - Она мертва, - сказал Бохан.

   В наступившей тишине был слышен щебет проснувшихся воробьев; они затеяли склоку и один из них вспорхнул вдоль карниза. Дыхание Бохана окутало его лицо паром в морозном воздухе, губы его едва шевелились. Его неподвижный взгляд застыл на Беннетте, щеки впали.

   - Вы меня слышите? - Его голос сорвался на крик. Он поднял стек и изо всех сил ударил им о дверной косяк. - Я говорю вам, что Марсия мертва! Я только что обнаружил ее. Что с вами? Вы можете сказать хоть что-нибудь? Мертва. Ее голова... ее голова... вся...

   Он взглянул на свои руки, его плечи задрожали.

   - Вы мне не верите? Взгляните сами и убедитесь. Боже мой, самая прекрасная женщина из всех когда-либо живших на земле, и... все? Все?.. Идите и увидите сами. Они убили ее, вот что они сделали. Кто-то ее убил. Она боролась. Она бы... Моя дорогая Марсия. Но все было напрасно. Она не смогла. И у меня ничего не осталось. Мы собирались утром на верховую прогулку, до того как кто-нибудь приедет. Я пришел сюда и...

   Беннетт пытался побороть физическую тошноту.

   - Но, - спросил он, - что она здесь делала? В этом месте, я имею в виду?

   Бохан тупо взглянул на него.

   - О, нет, - сказал он, наконец, словно с трудом осознав постоянно ускользающий смысл. - Вы не в курсе, не правда ли? Вас ведь там не было. Нет. Она настаивала на том, чтобы переночевать здесь: все то время, пока была с нами. Вполне в ее духе. Да, конечно, в этом она вся. Но почему ей захотелось остаться здесь? Я бы ни за что не позволил ей этого. Но я не смог помешать ей...

   - Сэр! - донесся до них низкий хриплый голос с другой стороны лужайки. Они увидели конюха, вытягивавшего шею и махавшего руками. - Сэр! Что-то случилось? Это не вы кричали, сэр? Я видел, как вы вошли, а потом...

   - Идите к себе, - сказал Бохан. - Идите к себе, говорю вам! - Он зарычал, видя, что конюх колеблется. - Вы мне не нужны. Мне сейчас никто не нужен.

   Он медленно опустился на верхнюю ступеньку и опустил голову на руки.

   Беннетт прошел мимо него. Он не льстил себе, зная, что ему страшно войти туда, чувствовал внутри себя пустоту и колебался, но это должно было быть сделано. Он проклинал себя за то, что его правая рука дрожала; и то, что он схватил ее запястье другой рукой, выглядело по-идиотски.

   - Есть ли внутри, - спросил он, - какое-либо освещение?

   - Освещение? - эхом откликнулся Бохан после паузы. - Внутри? Да. Да, конечно. Электричество. Забавно. Я забыл включить свет; совершенно вылетело из головы. Забавно. Я...

   Звук его голоса заставил Беннетта спешно войти внутрь павильона.

   Насколько он мог судить, оказавшись в почти полной темноте, он находился в маленькой прихожей; пахло старым деревом и тронутым плесенью шелком; но чувствовался и более современный аромат. И сразу же перед его мысленным взором предстало лицо Марсии Тейт. Конечно же, он не верил в то, что она мертва. Теплая, полная жизни рука, которой вы касались, губы, которые вы (только один раз) целовали, и те проклятия, которыми вы осыпали ее за то, что она делает из вас дурака - эти вещи никак нельзя соотнести с восковой куклой, лежащей в гробу, как нельзя представить себе живописный пейзаж в виде прямых линий чертежа. Невозможно. Она была здесь, повсюду, даже несмотря на ее отсутствие; и это ощущение было очень сильным. А потом он ощутил все нарастающее чувство опустошенности. Наскоро, ощупью, в стене слева он обнаружил открытую дверь. Войдя, он принялся искать выключатель, нашел, и, секунду поколебавшись, повернул...

   Ничего. Когда зажегся свет, ничего не случилось.

   Он был в музее, или гостиной - настоящей гостиной - времен Стюартов. Ничего не изменилось, за исключением того, что атлас сейчас имел потертый вид, цвета поблекли и казались безжизненными. Здесь было три высоких арочных окна с квадратными стеклами. Здесь был резной камин почерневшего камня, пол был выложен в шахматном порядке квадратами черного и белого мрамора. Бронзовые канделябры на стенах, и горящие в них лампочки, имитирующие неровный свет свечи. Иллюзия была настолько полной, что Беннетт на мгновение усомнился в собственных ощущениях и был вынужден взглянуть на стену в поисках выключателя, и был бы не удивлен, если бы его там не оказалось. А еще имелся некий смутный намек, в опрокинутом дубовом кресле ручной работы с филигранной резьбой, в небольшой кучке пепла в погасшем камине. В задней части комнаты виднелась высокая дверь. Когда он открыл ее и шагнул в темноту, то некоторое время стоял, не решаясь щелкнуть выключателем.

   Здесь имелось только два канделябра, и в комнате царил полумрак. Он смутно разглядел высокие прикроватные столбы с красными занавесями, отражение тусклого света в многочисленных зеркалах маленькой квадратной комнаты, а затем он увидел ее.

   Не желая верить, он сделал шаг и склонился над ней, чтобы удостовериться. Это была правда. Она была мертва. Она была мертва уже много часов, тело было холодно как камень: это повергло его в шок.

   Попятившись на середину комнаты, он постарался взять себя в руки и хоть немного успокоиться. Он все еще не верил в происшедшее. Она лежала, согнувшись, на полу между камином и изножием кровати. В стене, к которой примыкала кровать, напротив камина, было большое квадратное окно, и серый свет, проникавший через стекла, падал на ее тело и лицо. Лицо ее выглядело естественно, несмотря на рану на лбу и полуоткрытые глаза. Он видел запекшуюся кровь, видел длинные спутанные волосы, разметавшиеся по ковру; но выражение ее лица не свидетельствовало о последнем страдании, на нем отражались испуг и презрение, и какое-то осознание внутренней силы, что делало его почти гротескным. И еще одна, как показалось Беннетту, самая ужасная деталь. Она была одета в белое: белое кружевное неглиже, сейчас смятое и обнажившее ее правое плечо.

   Убийство. Чем-то пробита голова, чем? Стараясь сохранять спокойствие, Беннетт постарался внимательно все осмотреть, не упуская ни малейшей детали. Под вытяжкой каменного камина лежала небольшая кучка пепла, с какой-то жутковатой аккуратностью, точно такая же, как в соседней комнате. В него почти упирался один конец тяжелой кочерги, взятой из лежавшего на полу набора каминных принадлежностей. Кочерга? Может быть.

   В очаге и на краю серого ковра он увидел осколки тяжелого позолоченного стекла, - разбитого старинного графина, - и темные пятна возле них. Портвейн: сладковатый запах еще полностью не выветрился. Осколки одного или двух - все-таки двух - бокалов лежали на каменной плите под очагом. Низкий позолоченный стул, покрытый японским лаком, был опрокинут, равно как и дубовое кресло с плетеной спинкой и алыми подушками. Все эти вещи находились около дальнего конца камина. Около ближнего конца стоял стул, точная копия того, который был опрокинут.

   Он попробовал восстановить картину случившегося. Это было нетрудно. У Марсии Тейт был посетитель, некто, сидевший в остававшемся стоять стуле. Этот гость напал на нее. Когда он ударил ее, стул, кресло, графин и стаканы упали. Марсия попыталась убежать. Он снова ударил ее, и, наверное, ударил еще раз, когда она уже была мертва.

   Беннетт почувствовал легкое головокружение от спертого воздуха, наполненного парами пролитого вина, запахами косметики и дыма. Воздух! Глоток свежего воздуха, который один способен хоть немного развеять гнетущее впечатление от ужасной картины... Он двинулся к большому окну, обходя ее тело, как вдруг заметил кое-что еще. Разбросанное по ковру, большей частью у камина, множество обгоревших спичек. Он заметил их, потому что они были разноцветными: причудливые зеленые, красные, синие, цветные спички, продающиеся на Континенте. Но в тот момент он не обратил на это особого внимания, хотя, подняв взгляд, обнаружил на выступе камина открытую, украшенную драгоценными камнями, коробку с сигарами и коробку обычных спичек. Спотыкаясь, он добрался до большого окна, приоткрыл его и только тогда подумал о том, что в подобных ситуациях ничего нельзя трогать. И тут же забыл об этом: на нем все еще оставалась водительская перчатка. В комнату хлынул морозный воздух. Он несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем снова закрыл окно. Шторы не были задернуты, а жалюзи оставались привязанными вверху. Некоторое время он безучастно взирал на нетронутый снег с синеватыми тенями. За озером, за тонкой полосой деревьев, он увидел на возвышении заднюю часть конюшен, длиной около сорока ярдов, и примыкающий к ней домик с зелеными ставнями, очевидно, для прислуги. Вам никогда бы и в голову не пришло, что эта лужайка, покрытая снегом - озеро. Очень хорошо, что Джон Бохан предупредил его.

   Тонкий лед и непотревоженный снег.

   Ужасная, невероятная мысль пришла на мгновение ему в голову. На всем пространстве, которое он мог видеть вокруг павильона, насколько ему помнилось, снежный покров не был нарушен, если не считать одной-единственной цепочки следов Джона Бохана. Однако убийца должен был войти и выйти. Даже если вокруг павильона на шестьдесят футов простирался бы крепкий лед, все равно он не смог бы не оставить следов. Они где-то должны были остаться: возле задней части павильона, или еще где.