Хиллари потрепала ребенка за щеку.
– Я не могу отойти далеко от Дома. Когда я слишком долго нахожусь вдали от Мамочки, то начинаю меняться.
– Меняться… в чем?
Старуха ничего не ответила. Несколько секунд стояла такая тишина, что Эгги даже слышал, как шуршат кончики ее пальцев по щеке ребенка.
Наконец Хиллари подняла голову.
– Ты задаешь слишком много вопросов. Разве ты передумал?
О боже, как у него это вырвалось? И Эгги снова закивал.
– Нет, я очень хочу помочь! Не обращай внимания на мой вопрос. Я устрою этого мальчика как можно лучше.
Он найдет для него дом. Надо выбросить из головы глупые вопросы. Все, что нужно было сейчас Эгги – бежать подальше из этого безумного места и от этой спятившей старухи.
Она снова протянула костлявую руку, но на этот раз кончики ее пальцев уже ласкали щеку Эгги. Преодолевая отвращение, он с огромным трудом сдержал себя и не отвернулся.
– Ну, а теперь можешь идти, – сказала Хиллари. – Я дарю тебе жизнь. А ты должен дать этому ребенку будущее.
Он снова кивнул – не мог избавиться от этой назойливой привычки…
– Спасибо, Хиллари, – проговорил Эгги и понял, что сказал это совершенно искренне. – Я все сделаю.
– Ступай за мной и делай все очень тихо. Я покажу тебе выход отсюда.
Попытка проникнуть в больницу
Клаузер и Чанг вышли из лифта на третьем этаже. Некоторое время Пукки удавалось правдами и неправдами убалтывать персонал и проникать все дальше и дальше на территорию больницы. В тех случаях, когда это не удавалось, в дело вступал полицейский значок Брайана. Пукки так и не дождался, когда ему вернут его собственный…
Они шли по коридору отделения 7A. Чанг обратил внимание на усиленные двери с электронными замками. В больнице имелось отделение неотложной психиатрической помощи. Здесь лечились пациенты с целым букетом психиатрических заболеваний, а прием велся круглосуточно. Следовало ожидать, что некоторые из пациентов окажутся буйными, и такие требовали применения к себе особых мер безопасности. Поэтому отделение 7A являлось наиболее закрытым и охраняемым местом в больнице, и, вероятно, именно по этой причине Зоу и решила поместить сюда Джебедию Эриксона.
Пукки и Брайан повернули по коридору налево. Определить, какая именно дверь вела в палату Эриксона, оказалось нетрудно: снаружи стояли двое мужчин в полном спецназовском снаряжении. На них были толстые черные куртки, надетые поверх бронежилетов. Кроме того, у каждого имелись бронированные перчатки и наколенники, тяжелые черные ботинки и черные шлемы с защитными очками. На шее у обоих висела штурмовая винтовка АR15 с опущенным вниз стволом.
– Вид у них довольно грозный, – заметил Брайан.
– Они просто завидуют, потому что сейчас на них гораздо больше черного, чем на тебе, – сказал Пукки. – К тому же я знаю этих парней.
– Надо же! – удивился Брайан.
– Тот, что слева, – Джереми Эллис. А другого парня зовут Мэтт Хикман. Пошли.
Пукки направился прямо к ним. Брайан не отставал.
Головы в шлемах сразу же повернулись к ним. Пальцы Хикмана покрепче обхватили приклад АR15. Эллис поднял руку в черной перчатке:
– Остановись, Чанг.
Пукки остановился.
– Джереми, дружище! Как твоя команда по софтболу? Управление все еще гордится твоими результатами? Все-таки три – пятнадцать – результат что надо!
Джереми выглядел удивленным.
– Хм, три – семнадцать…
– Даже так? У тебя сейчас удачная полоса. Потрясающе.