Глаза Слая сузились. Он задумался.
– Возможно. Только нужно непременно объявить об этом всем. Чтобы до всех дошло и чтобы не было никаких недоразумений. Тогда он поймет, что уже не сможет победить. – Слай кивнул. – Да, думаю, он точно подчинится тебе.
На экране господин Блондин облил связанного копа бензином.
– Преемником может стать только тот, кому ты сможешь действительно доверять, – сказал Слай. – Иначе он тоже попытается тебя убить. А я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Господин Блондин щелкнул зажигалкой. Перед тем как он поджег полицейского, прозвучали выстрелы: господин Оранжевый несколько раз выстрелил в господина Блондина. Тот упал замертво.
Слай сказал, что Первенец похож на господина Оранжевого…
Рекс повернулся в кресле и посмотрел на человека со змеиным лицом.
– Могу ли я доверять тебе, Слай?
Тот опустил глаза. Рекс не знал, может ли этот человек с зеленой шероховатой кожей покраснеть, но сейчас Слай был переполнен эмоциями.
– Конечно, мой король. Я готов выполнить любые твои распоряжения. Если ты собираешься назвать кого-то своим преемником, то можно сделать это сегодня вечером, когда все соберутся посмотреть, как ты войдешь в покои Мамочки.
Рекс замолчал. Хиллари говорила, что Рекс должен будет пойти к Мамочке, чтобы как можно скорее начать производить новых цариц.
– Я немного переживаю об этом… А что, если я не захочу это делать?
Слай улыбнулся.
– Что бы ты ни сказал, я всегда рядом с тобой. Если не хочешь быть с Мамочкой, то… ну, в общем, я никому не позволю тебя обидеть. Я сам выведу тебя из туннелей.
У Рекса раньше никогда не было настоящего друга. Не такого, как Слай, конечно. Слай сделает для него все что угодно.
Они услышали, как открылась дверь гаража.
– Скажи Пьеру, пусть приведет их, – сказал Рекс. – Давайте приготовимся к встрече с шефом Зоу.
Новая потребность
Эгги Джеймс уставился на плетеную колыбель.
Нет, он не мог. Он не мог просто так погибнуть.
Только сделай это… и всё. Скоро ты будешь свободен.
Он отвернулся, но кругом было не на что смотреть. Крошечное помещение, должно быть, когда-то являлось частью коллекторной системы. По крайней мере, здесь было тепло, а кроме того, проведено электричество: как только они вошли, Хиллари включила ржавую грелку и старый осушитель.
На Эгги была та же самая одежда, как и в тот день, когда Слай и Пьер схватили и отволокли его в белую темницу. Хиллари постирала его джинсы, рубашку и куртку. Она дала ему еще пару коричневых ботинок – почти новых, если не считать въевшихся в замшу пятен крови…
Впервые за долгое время Эгги был чист, причем как снаружи, так и внутри.
И тут он внезапно почувствовал сильное желание… от которого сразу стало не по себе. Как он мог? Как такая мерзость могла прийти ему в голову?
Эгги повернулся и молча уставился на ребенка. Какой крошечный и беспомощный… Но во что он потом превратится? Неужели в одно из тех кровожадных чудовищ, которые охотились за подростком?
Этот ребенок никому не причинил вреда.
Эгги подошел к колыбельке и заглянул в нее. Ребенок мирно спал, укутанный в одеяло со странными символами. Эгги вспомнил тот день, когда родилась его дочь, вспомнил о ее крошечных пальчиках, о том, как забавно и мило закрывались ее глазки, когда она засыпала на груди его жены. Но это дитя не было похоже на потерянного ребенка Эгги. Оно было из рода Хиллари, из рода убийц.
Оно было творением зла.
Почему же Эгги захотелось взять этого ребенка? Почему он захотел подержать его? Возникшее желание поглотило его целиком. Оно было даже сильнее того необъяснимого вожделения, которое охватило его, когда он наблюдал за Мамочкой в ее покоях на корабле.