Это было больше, чем простое желание… это была потребность.
Он должен был взять этого ребенка, должен был защитить его.
Эгги больше не мог этому сопротивляться. Он наклонился и взял в руки крошечное спящее создание, прижал ребенка к груди, одной рукой подхватив его снизу, а другой – поддерживая головку, и начал слегка покачивать закутанное в одеяло дитя.
– Не волнуйся, – приговаривал он. – Все будет хорошо. Все будет прекрасно.
Это был всего лишь ребенок, черт побери. И он не мог отвечать за то, что натворила его семья. Как и сам Эгги не был виноват в том, что сделал его чертов дед. Этот мальчик не должен был стать таким, как Хиллари – и как те жуткие дети в песчаном лабиринте…
Металлическая дверь маленькой комнаты со скрипом распахнулась, царапая нижней частью бетонированный пол. Эгги инстинктивно отпрянул вместе с ребенком от двери, прикрывая его своим телом. Он посмотрел через плечо на вошедшего.
Хиллари.
Она вошла и улыбнулась.
– Как мило. Ты решил подержать ребенка…
Эгги кивнул.
Она протянула свою морщинистую руку и погладила ребенка по головке. Эгги с трудом удержался, чтобы не отойти в сторону. Нет, он должен был сейчас сохранить самообладание.
Старуха вновь посмотрела на Эгги; ее теплый взгляд сменился на привычный: ледяной и спокойный.
– Готов ли ты узнать, что от тебя требуется?
Эгги снова кивнул.
– Ты должен подыскать этому ребенку хороший дом, – сказала она. – Ты заберешь его отсюда, найдешь для него хороший дом. Надежную семью, где его будут любить. И где вырастят.
Старуха уставилась на него, как будто ожидая ответа или какого-то подтверждения.
Эгги понятия не имел, что должен сейчас ответить.
– Повтори, – велела она. – Надежную, любящую семью.
– Конечно, мэм. Надежную, любящую семью. Но… а как мне это сделать?
Хиллари указала пальцем на потолок.
– Пойдешь туда. Отыщешь тех, кто хочет завести ребенка. Тех, кто живет в Сан-Франциско, понимаешь? Они должны оставаться здесь. Ты обязательно должен кого-нибудь найти. Ты знаешь таких людей?
Эгги понятия не имел, кто может взять на воспитание чернокожего ребенка, но все равно кивнул в ответ.
– Конечно, конечно! Я как раз знаю таких людей.
– Хорошо, – сказала Хиллари. – Я не сомневалась, что поступила правильно, когда выбрала тебя. Когда отыщешь людей, которые возьмут его, – она сунула руку в карман и вытащила пухлый коричневый конверт, – отдашь им вот это.
Конверт был битком набит сотенными купюрами.
– А теперь слушай меня, – сказала Хиллари. – Слушай очень внимательно. У меня там есть кому за тобой приглядеть. Куда бы ты ни пошел, мы легко сможем найти тебя по запаху. Если сделаешь то, что я тебе скажу, мы тебя отпустим. А не сделаешь… Тогда тебе несдобровать. Я все равно до тебя доберусь, тебя притащат обратно, и ты станешь женихом.
Значит, его ждет Мамочка, этот гигантский слизняк… его привяжут к тележке, подкатят к ней, потом он окажется в лабиринте, за ним погонятся дети чудовищ… Нет! Эгги энергично закивал. Если такова цена его свободы, то он готов выполнить свою миссию…
– Да, мэм, я понимаю, но…
Его голос затих. Он хотел задать вопрос, но что, если Хиллари, услышав его, передумает? Хотя нет, ведь она уже прошла через столько испытаний, что вряд ли заберет у него ребенка… Он все-таки должен был спросить.
– Почему ты сама не вынесешь ребенка? – спросил Эгги. – То есть я, конечно, сделаю все, о чем ты попросишь, и благодарен тебе за то, что до сих пор жив. Но почему бы тебе самой не взять и не пристроить этого ребенка там, наверху?