Признание
Сон до полудня оказывал весьма благотворное воздействие на организм. Наверное, Брайан Клаузер – просто мутант, и сон ему не нужен. Ну и что с того? Он все еще лучший друг Пукки. Он спас Пукки жизнь. Правда, это пока ничего не решает. Сейчас он опять слетел с катушек, умчался куда-то, и нужно было отыскать способ вернуть его на «грешную землю»…
Возле ног крутилась Эмма. Робин попросила, чтобы Пукки не баловал собаку, а лишь изредка давал ей несколько кусочков сухого корма из пакета. Но тот не стал церемониться и насыпал рядом с диваном большую горсть. Жизнь коротка, а для собаки нет большего счастья, чем вкусное угощение.
Пукки налил себе кофе из кофеварки. Прекрасный аппарат. Как и всё в доме у Робин. По-видимому, судебные медики зарабатывали больше, чем инспекторы отдела убийств.
Он услышал позади себя шаги, затем женский голос:
– Ты сварил кофе?
Чанг повернулся с кружкой в руке. В комнату вошла сонная и зевающая Робин. На ней была лишь черная футболка, слишком большая – видимо, принадлежала Брайану. Робин уселась за стол. Пукки налил ей кофе и тоже присел.
Женщина сделала глоток.
– После того как ты вырубился, я сделала кучу звонков, а потом просто выдохлась. Только что звонила Дана, моя подруга. Он работает в Центральном госпитале. Состояние Эриксона стабилизировалось.
– Ему лучше?
– Не сказала бы, – ответила Робин. – Он по-прежнему в отделении интенсивной терапии и еще не пришел в себя.
Нож в живот – это, конечно, похуже, чем пуля в плечо, но рана Брайана затянулась в считаные часы.
– Но ведь у Эриксона Z-хромосома. Почему у него никак не заживает рана?
– Никак не пойму, – задумчиво проговорила Робин. – В моем распоряжении только гипотезы. Я ведь ничего не знаю об этих людях. Есть какие-нибудь известия от Брайана?
Известий не было. Но зато он получил голосовое сообщение от отца Брайана. Бедняга Майк пребывал в смятении. Возможно, это была та цена, которую приходится платить за то, что всю жизнь ты лгал своему ребенку. Хотя Пукки не считал себя вправе судить…
– От Брай-Брая пока ни слова, – сказал Чанг. – Думаю, с ним всё в порядке, так что не волнуйся.
Робин скрестила на груди руки и медленно потерла себе плечи.
– Нет, с ним не все в порядке. Пукки, пожалуйста, расскажи мне, что все-таки происходит.
Она сильно переживала за Брайана. Ей хотелось разделить его боль, помочь чем-нибудь. Но женщина понимала: если Брайану не хотелось, чтобы она знала правду, это его выбор, и Пукки должен поддержать друга.
– Робин-Бобин, знаешь что? Ведь ты неоднократно указывала на то, что больше ему не подруга. Это не твое дело.
Она рассмеялась.
– Правильно. Теперь ты будешь мне твердить, что его ко мне не тянет? Ты ведь шесть месяцев пытаешься уговорить нас вернуться друг к другу.
Она наклонилась вперед и положила свою руку на его запястье.
– Пукки, я допустила ошибку, оттолкнув от себя Брайана. Я по-прежнему люблю его. И я хорошо знаю его. Возможно, не так хорошо, как ты, но я все-таки чувствую, что ему сейчас грозят неприятности. Если ты не позволишь мне ему помочь и с ним что-нибудь случится, ты сам себе этого не простишь.
На этот раз он не припас никакой шутки в ответ. Она была права, но это ничего не меняло: говорить Робин или кому-либо еще – это решал только Брайан.
– Не могу, – сказал Пукки.
Ее глаза сузились. У него возникло внезапное ощущение, что она смотрит ему прямо в мозг и читает его мысли. У женщин есть на это особые чары. Робин повернулась и взглянула на аппарат «РапСкан», стоящий на столе. Ее глаза расширились.
– О боже! Тот второй образец… это же образец Брайана!
Что он ей сказал? Было ли это так очевидно, или попытался дать ей намек?
Она повернулась к Пукки, и в глазах ее зажглись сердитые огоньки.