Пукки снова повернулся к мальчику. Приложив ладонь правой руки к груди, он начал непрямой массаж сердца. Клаузер бросил взгляд на другую сторону Джири-стрит. В освещенных окнах домов замелькали силуэты людей. Многие уже выглядывали на улицу.
Продолжая массаж, Пукки сердито посмотрел на Брайана:
– Ты что, собирался его убить?
Тот моргнул несколько раз, пытаясь собраться с мыслями, потом слова Пукки наконец дошли до него, и он растерянно произнес:
– Нет… Он упал, был весь в огне… я потушил огонь… Нет, я не прикасался к нему!
Пукки продолжал давить на грудную клетку подростка.
– Не трогал, только почему-то приставил к его лбу свой гребаный пистолет, не так ли? Я ведь все видел. Я видел, как ты ловко заскочил на этот фургон. Здесь ведь не меньше восьми футов, приятель! Как это, черт возьми, тебе удалось?
О чем он говорит? Брайан не мог такого сделать. Да и никто не смог бы…
Его снова охватила лихорадка; стало еще жарче, чем прежде, как будто болезнь пришла в ярость от того, что на нее не обращают внимания, и теперь готовилась отомстить. Боль охватила все суставы и мышцы. Лицо сделалось влажным и липким. Брайан потрогал лоб, потом взглянул на свои пальцы: они были в крови.
Пукки продолжал качать, ритмично нажимая на грудь мальчика. На несколько мгновений он прервал движения, пощупав пульс на шее раненого.
Брайан ждал, надеясь, что Пукки хоть что-то там нащупает, но тот раздраженно покачал головой:
– По-прежнему никакого пульса.
Он продолжил непрямой массаж сердца.
Звук сирен неумолимо приближался. Ждать оставалось совсем недолго. Брайан наблюдал, как Пукки пытается спасти мальчика. Возможно, это все еще происходило во сне. Возможно, если бы Брайан оказал первую помощь сразу же, вместо того чтобы приставлять к нему пистолет, мальчик все еще был бы жив…
– Брайан, слезай с фургона, – скомандовал Пукки.
Темноту ночи разрезали лучи красно-синих мигалок. Патрульные машины повернули на Джири-стрит. Клаузер еще раз взглянул на мальчика: страшно обожженное тело, разбившееся после падения с высоты четырех этажей… А если бы ему не приснился этот подросток? Весь этот гнев, вся ненависть… как он мог испытывать такое к человеку, которого никогда в жизни не видел?
– Брайан!
Крик Пукки прервал его размышления.
– Спускайся, – сказал напарник. – Я здесь сам разберусь. Никому ни слова. Говорить буду я, понял?
Брайан кивнул. Он соскочил вниз и уселся прямо на асфальт, спиною к зданию, с которого свалился охваченный пламенем Джей Парлар…
На крыше фургона Пукки продолжал упрямо массировать грудь подростка. Он решил, невзирая на то, есть пульс или нет, продолжать делать это до приезда медиков.
Брайан закрыл глаза.
Примерно так, наверное, и сходят с ума…
Алекс Пейнос пускается в бега
В полуквартале восточнее разбитого автофургона на углу Джири- и Ларки-стрит стояли два подростка. Они увидели вдали перед собой четыре патрульные машины, «Скорую помощь» и кучу снующих повсюду копов. Один из подростков был намного крупнее своего товарища. Тот, что поменьше, носил черную трикотажную толстовку с капюшоном, который сейчас натянул на голову. Его звали Айзек Моузес.
Другой мальчик был одет в темно-красную куртку с золотистыми рукавами и золотыми буквами «ВС» на груди. Его звали Алекс Пейнос, и ему не терпелось выяснить, что здесь все-таки происходит.
– Боже мой, – сказал Айзек. – Алекс, мне кажется, тот полицейский хотел выстрелить в Джея.
Алекс кивнул:
– Я узнал этих свиней. Того, что в черном, зовут Брайан Клаузер. А толстяка – кажется, Пукки. Они уже были у меня дома.
– У тебя дома? Ничего себе! Что же нам теперь делать?