— Ну, может, расскажешь мне как–нибудь, — огрызаюсь я. — Иначе просто узнаю от Регины в следующий раз, когда она захочет использовать против меня то, что знает о тебе.
Джейми трет лицо руками, словно пытается стереть весь этот разговор, а потом скрещивает руки на груди.
— Ты знаешь, какая ты вредина?
— Я? — в полном шоке спрашиваю я. — Я вредина? Это ты поцеловал меня, пригласил на свидание, чтобы сказать, что у нас не будет больше свиданий, а потом приехал ко мне домой, засунул руки под мою кофту и поцеловал меня — опять!
В полной тишине снег, превратившийся в дождь со снегом, постукивает по машине, отскакивая от капота. Джейми тяжело вздыхает и запускает руку в волосы.
— Я не девственник с тринадцати лет.
Эта информация оказывается настолько неожиданной, что все мое тело обжигает безумной волной, и начинает кружиться голова. Такое ощущение, что температура в машине поднялась до миллиона градусов.
— Тебе было тринадцать? — шепчу я.
— Угу.
— С кем?
— Девчонка на вечеринке. Она была под кайфом. Мы все были.
— Ты был... Когда ты... Но...
Не знаю, какой вопрос задать первым. Я не понимаю этот мир, в котором тринадцатилетний мальчик под кайфом на вечеринке занимается сексом.
Это доказывает, как «много» я знаю о мире.
— Сколько ей было? — спрашиваю я.
— Семнадцать.
— Это же... незаконно?
— Возможно.
— И ты был под кайфом? Когда тебе было тринадцать?
— Да, — решительно говорит он, будто хочет, чтобы я перестала задавать вопросы.
Это срабатывает. Я замолкаю, смущенная ревностью, желанием и трепетом, соревнующимися у меня в голове, когда я пытаюсь представить Джейми Форта в тринадцать лет, под кайфом, занимающегося сексом с семнадцатилетней девушкой.
Я в свои тринадцать собирала наклейки с лошадками.
Я молчу так долго, что он придвигается чуть ближе, чтобы лучше видеть мое лицо.
— Тебе понравилось? — спрашиваю я единственное, что смог придумать мой растерянный мозг.
— Там нечему было нравиться.
То, как он это говорит, не объясняет мне, что он чувствует по этому поводу, но от самих слов мне хочется взять его за руку и почувствовать тепло его кожи.
— Как ты попал на ту вечеринку?
Он пожимает плечами, словно не совсем уверен.
— Я тогда был предоставлен самому себе. Делал всякое дерьмо, которого не стоило делать.
— А ты... занимался сексом после этого? — тихо спрашиваю я, со страхом и возбуждением от того, что уже знаю ответ.