Я замерзла — нет ничего лучше, чем сесть в машину и почувствовать прилив тепла — но нет, я не готова. Я злюсь, смущаюсь и паникую. Я не ожидала, что увижу его. У меня нет объяснений тому, что я сказала Конраду на дискотеке в День Валентина. Я не могу ничего рассказать о Регине, потому что не уверена в том, что видела, и не хочу казаться невежественной или глупой.
Петля в голове затягивается еще туже.
Джейми наклоняется еще сильнее и открывает пассажирскую дверь изнутри.
— Нам нужно поговорить, — произносит он.
Моя прическа и наряд весь день казались мне довольно классными, но в ту же секунду, когда за мной закрывается дверь машины, я чувствую себя самозванкой, наряженной в чужой костюм. Пока мы выезжаем с парковки, я опускаю солнцезащитный козырек, чтобы посмотреться в маленькое зеркало и напомнить себе, как я сегодня выгляжу и какой я стала.
От меня не укрылось, что за последние 24 часа я смотрела в зеркало чаще, чем за последние два года. Но я больше не имею ничего против своего отражения — более того, не могу перестать на него смотреть. Может, потому что мне наконец нравится то, что я вижу. Или оно просто перестало мне не нравиться.
Это пример двойного отрицания, которое позволяет яснее донести мысль? Надо будет спросить у Кэмбера.
Глядя в зеркало, я ощущаю, что Джейми на меня смотрит. Я не обращаю на него внимания и поднимаю козырек обратно, пальцы холодные и красные от того, что я была на улице без перчаток или карманов. Я их почти не чувствую, когда начинаю растягивать дырки на колготках, чтобы сделать их еще больше.
— Ты очень хреново поступила, — говорит он.
У меня краснеет лицо. Я слишком сильно дергаю свои колготки, и две небольшие дырки становятся одной большой. Натягиваю платье пониже, чтобы ее прикрыть.
— Ты на меня злишься?
— Да, можно и так сказать, — говорит он.
Ненавижу осознавать, что совершила поступок, из-за которого я ему не нравлюсь. Хотя что–то удерживает меня от извинения.
— А что случилось, когда вы ушли? — говорю я, пытаясь притвориться, что меня не особо это волнует.
— Я отвел его домой.
— Ты привел его домой в таком виде?
— Миссис Де видала и похуже, — говорит Джейми.
— Как ты прошел мимо Кэмбера?
— С Кэмбером все в порядке, — отвечает он, словно это все объясняет.
Мы останавливаемся на светофоре, и он вытирает рукавом лобовое стекло, запотевшее от нашего дыхания. Потом он опирается на свою дверь и просто смотрит на меня, пока у меня не лопается терпение.
— Я так сказала, потому что это правда. И ты это знаешь.
— И? — говорит он с неподдельным замешательством, будто не понимает, почему влюбленность Конрада в него — такое большое дело.
Загорается зеленый.
Он трогается с места.
И я понимаю, что это не большое дело. Даже не малейшее.
Один любит другого, который не отвечает ему взаимностью. Такое бывает — возможно, постоянно, если ты Джейми Форта. Волноваться не о чем.
Так с чего я взяла, что это большое дело? Потому что Конрад — гей? Потому что Джейми — не гей?
Мне-то какое дело?
Независимо от ответа на этот вопрос, ясно одно: Джейми Форта гораздо лучше, чем я.
Может быть, Регина пыталась сказать мне именно это.