Замороженное солнце (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В тот миг, когда копье пронзило Саске, мир замер.

Он падал на землю с ледяным копьем в груди, из которой уже сочилась кровь, и, казалось, в моей груди расползалась рана гораздо большая по размеру, чем у него. Знаете... я давно заметила, что все самое дорогое для человека быстро портится, приходит в негодность или уничтожается. Это самый удачный и одновременно прекрасный закон всех миров. Я даже привыкла терять дорогие вещи, привыкла, что умирают на моих глазах самые любимые мною люди, привыкла к постоянной боли на душе. Привыкла. Я привыкла видеть кровь на своих и чужих руках, привыкла, что сама порой истекаю кровью, привыкла видеть, как вместе с этой самой кровью, с железным запахом, из моих друзей вытекает жизнь. Привыкла. А еще я привыкла, что всегда, кому угодно, когда угодно могу дать отпор. Убийства были для меня рутиной, не более, чем ежедневной обязанностью, как сходить на гору Хокаге, навестить Долину Завершения и, тихо напевая под нос одну и ту же песню, пройтись по берегу реки. Кровь давно не вызывала во мне ничего, даже отвращения. И я к этому привыкла. А еще я привыкла к тому, что эту самую кровь с моего лица всегда стирал Саске. Привыкла, что он всегда рядом, что он всегда готов прикрыть мне спину, что он всегда мягко улыбается, пока я его лечу, что я сама, вечно вздыхая, вытирала кровь с его щеки — почему то кровь всегда была только на ней, никогда не на одежде, не в волосах, только на щеке. Привыкла, что он моя вечная тень. Привыкла, что он никогда не получает серьезных ранений. Привыкла не волноваться о его жизни, ведь он мог все. Казалось, мир замер, когда он с тихим шелестом травы упал на землю. Ледяное копье тут же исчезло, но Саске даже не дернулся. Мир замер. Замер, будто в ожидании.

А вместе с ним замерла и я, смотря на такого тонкого сейчас Учиху.

Замер и Итачи, и Шисуи за Ледяным Куполом, замер Забуза, замер даже ветер.

Слышен был лишь гулкий стук сердца. Тук-тук. Тук-тук. Тук...

Даже в эмоциях наступило затишье. Разум, все еще не осознавший произошедшее, не знал, как реагировать. Замерли даже Биджу. А затем... затем все вернулось на круги своя. И ветер, и мир, и закричавший Итачи... но не я. Не я. Я, все также, замерев, смотрела на безвольное тело, и никак не могла двинуться. И все вернулось также резко, как и исчезло. В глазах потемнело, и ветер усилился. Медленно, словно в тумане я поняла, что обернулась к Забузе. Тот отшатнулся, а я, все также в тумане, сделала шаг вперед. Разум топила ярость, ненависть, боль, отчаяние, жажда крови — все это накопилось также резко, неожиданно, как и лед Забузы. Точно зная, что нужно делать, я вытянула руку вперед, и лед поглотила черная воронка из чистейшей чакры Ян. Будто я сама стала Биджу, какими они были до сборки — сгустком ненависти, ярости, жажды убийства, таким сильным, что в глазах темнело. Забуза настороженно смотрел на меня, а я сделала еще шаг вперед. Шаг. Шаг. Шаг.

Убить.

Уничтожить.

Разорвать на куски.

Расчленить, сжечь, содрать кожу, загнать под ногти раскаленные иглы, облить кислотой, сожрать, порвать на куски, разрезать, вырвать глаза, уничтожить, уничтожить, уничтожить... Кровавая пелена застилала все вокруг. До сознания доносились лишь смутные, размытые разрозненные эпизоды.

Вот эта тварь посылает в меня ветряные лезвия.

Вот в меня летят Ледяные Шипы.

Вот я одним ударом разбиваю Ледяной Купол.

Вот этот мусор безуспешно пытается убежать, и я его валю на землю с удовлетворением отмечая животный ужас в его глазах.

Вот лицо расскажет глубокая царапина, задевшая глаз, и тот, истошно крича, закрывает его, пытается сбросить меня, но следующий удар вырвал ему половину щеки... сильнее, разорвать, уничтожить, содрать ко...

— Нару... то...

И все прояснилось.

Я осознала, что сижу на Забузе, скорее мертвом, чем живом. Все его лицо в крови, вытекший глаз стекает в рот через дыру в щеке, половина лица разъедена чакрой Кьюби, полруки оторвано и валяется в десятке метров от нас, его грудь расцарапана так, что видно раздробленные на осколки ребра, впивающиеся в легкие... Но не это привело меня в себя. Не это. Не этот кусок мяса, не способный даже дышать без боли. Не он. Мгновения хватило за глаза, чтобы я подлетела к полубессознательному Саске. Тот через силу открыл глаза, и, заметив меня, слабо улыбнулся. Слезы не давали видеть, ком в горле не позволял дышать, но я упрямо размазывала соленые капли по лицу окровавленными руками, не замечая, что теперь все лицо вымазано в этой смеси слез и крови того ублюдка. Саске через боль усмехнулся, поднимая дрожащую руку, и слабо провел по моей щеке, стряхивая с нее кусок плоти Забузы. — И что... ты устро... ла?.. — прохрипел он с трудом, закашлявшись кровью. — Не смей... плакать... Я улыбнулась дрожащими губами, вновь стирая проклятые слезы, и он усмехнулся. Из груди толчком вытолкнулся сгусток крови, и я тяжело сглотнула. Нет, нет, нет... только не он, только не сейчас... он же мой ручной Учиха... он же не может умереть... не раньше меня, нет... — Узумаки, блять!!! Ты ирьенин или за хлебушком вышла?!! — голос разума, то есть Курамы, дошел не сразу. Зато когда дошел... — Мне... не нравится этот... огонь в тво...их гла...зах... Когда ждать апо...калипсиса?..— просипел на грани слышимости Учиха, прикрывая глаза, и я ухмыльнулась, подавая в руки чистую, концентрированную чакру Биджу, отчего они засияли ярким синим огнем. — Завались, теме! Комментарий к Глава 16. Memento mori — помни о смерти. Кхм... я сама не знаю, что это. Стыдно. Если все совсем плохо, скажите, я перепишу...

Синий — это оттого, что чакра концентрированная и не только Кьюби, но и вообще всех Биджу. Почему синий? Потому что если тысяча съест кота будет синий.

====== Глава 17. И лишь ее ты слышал, лишь ее искал, лишь ее оберегал... ======

— Мне... не нравится этот... огонь в тво...их гла...зах... Когда ждать апо...калипсиса?..— просипел на грани слышимости Учиха, прикрывая глаза, и я ухмыльнулась, подавая в руки чистую, концентрированную чакру Биджу, отчего они засияли ярким синим огнем. — Завались, теме! Под моими руками дыра в животе, сквозь которую было даже видно пропитанную кровью землю, начала затягиваться. Было видно, как дыра, слабо сияющая моей голубой чакрой, начала изнутри затягивается. Было видно, как появлялись новые волокна, как восстанавливались нервы — и также видно было, как стремительно худел Саске. Откуда-то ведь организму нужно брать “стройматериал”? Итачи и Шисуи абсолютно круглыми глазами смотрели на это, — Купол пал практически в тот же миг, когда я пришла в себя. Видимо, Забуза подсознательно поддерживал его чакрой, а когда я ушла, опомнился и прекратил, экономя энергию. Сейчас он “незаметно” пытался уползти, но успехи были так себе. Сложно сбегать, когда у тебя неестественно вывернуты обе ноги и раздроблена рука, а в легкие при малейшем движении может попасть земля. Наверное. Я никогда не пробовала. Через несколько минут от удачной дыры не осталось и следа, зато я наконец окончательно пришла в себя. Всплеск энергии, на которой я почти убила тот кусок мяса, сошел на нет, и все тело пробила боль. Нет, не так. ЁБАНАЯ, ЧТОБ ЕЕ ХИРУЗЕН ДРЮЧИЛ, БОЛЬ. Неудивительно. У меня сейчас СЦЧ раздроблена не хуже, чем кости Забузы. В смысле, в крошку и при любом движении причиняет боль. Ну вот. Теперь три часа без чакры продлевается до суток. Зато Биджу укрепят каналы... вернее, создадут новые, так как я сейчас даже очага не имею. А создать заново проще, чем исправить то, что было. В глазах потемнело от болевого шока, и последним, что я увидела, прежде чем позорно свалиться в бессознанку, было неверяще-испуганное лицо моего ручного Учихи. Жив...

Саске сидел перед кроватью и почти не дышал, не желая тревожить ее сон. Вот уже третий день Наруто лежала на этой самой кровати, не просыпаясь, и Учиха бы начал волноваться...

...если бы не видел, что происходит в ее организме.

О том, что она жива, свидетельствовало лишь тихое дыхание и слабый, почти неощутимый пульс. И Саске, втайне даже от себя, постоянно прислушивался к этому неслышному дыханию, постоянно ожидая, что вот-вот оно прекратится, что пульс совсем затихнет, и она... Дверь с тихим скрипом открылась, и в комнату заглянул Итачи. Оглядел все также сидящего брата, задернутые шторы, поправленное покрывало, девочку... Сейчас Наруто казалась еще более хрупкой, чем обычно. Вот только если раньше Итачи знал, что за внешней беззащитностью скрывается настоящий монстр, и это сейчас не о Кьюби, то сейчас... Сейчас от нее не ощущалось чакры вообще. Будто она была мертва. Сейчас ее кроваво-алые пряди были разбросаны по белой подушке, и на фоне этих самых потускневших волос лицо ее казалось еще более тонким, неестественно-бледным, невыразительно-мертвым. — Саске, поешь. Ты не выходить отсюда уже третий день. — младший Учиха метнул в брата убийственный взгляд воспаленных от недосыпа глаз, тихо шикнув, и Итачи послушно заткнулся. — И оставить ее здесь одну? — на грани слышимости произнес Саске, настороженно глядя на Гения Клана. Тот безнадежно вздохнул, прикрывая дверь и уходя. Вот уже три дня, с самого момента прибытия сюда, его отото казался совсем не его отото. Саске будто стал параноиком. В каждой тени он видел что-то опасное, и если бы это касалось его жизни, Итачи бы одобрил, но... Саске даже двигался осторожнее, держа в руках эту девочку. Его отото стал еще жестче, еще холоднее, не доверял Узумаки-Намикадзе ни Итачи, ни Шисуи даже сторожить, будто ожидая, что кто-то из них тут же перережет ей горло. Такая ситуация даже пугала. Саске не спал четыре дня, не отвечал на вопросы, все предложения помочь пресекались на корню одним его ледяным, полным затаенной угрозы взглядом. И если семья Тадзуны странностей не заметила — подумаешь, волнуется о сокомандниках, лежащих в одним помещении — то Гении Клана просто не могли ничего не заметить. Его поведение было ненавязчиво, и прямо он ни разу не сказал, что против помощи — это было видно, это ощущали лишь Учихи. Только они и те, кому они верят, кто знает их достаточно хорошо. И Саске волновался точно не о лежащем на соседней постели Джуго, почти все кости которого были сломаны. Казалось, на Джуго Саске было вообще плевать. И Итачи это серьезно пугало. Что такого могло произойти между этими двумя, что одна выжигает себе СЦЧ, а другой без нее напоминает очень опасного психа?..

Первым, что я увидела, придя в себя, был потолок. Знакомый такой потолочек, под ним мы лечили когда-то Какаши... Рядом послышались копошение, и я перевела взгляд на помятого Учиху, смотрящего на меня нечитаемым взглядом. Да и его помятость была видна лишь мне, вряд ли кто-то другой заметил что то... Стоп. — Ты что, с-с-скотина, с-сдохнуть раньш-ше меня реш-шил?.. — тихий, вкрадчивый, хриплый со сна голос, чем то напоминающий шипение Орочимару, вывел гада из ступора. И только сейчас я заметила, что все еще хуже, чем казалось на первый взгляд. Мешки под красными явно не от Шарингана глазами, еще бóльшая, чем было, худоба, подрагивающие от истощения и недосыпа пальцы... Так, скандал отменяется. Не слушая возражений, усилила руки чакрой, (спасибо Биджу, все восстановили/укрепили!) и затянула остолбеневшего Учиху на кровать, тут же скрывая одеялом и его. От недосыпа его реакция ухудшилась, эмоции притупились, а тело стало непозволительно для шиноби расслабленным, даже будучи усиленным чакрой. — Только попробуй. — шикнула я, когда он попытался вырваться, и Учиха тут же обмяк, видимо, уловив что-то такое в моем голосе. — Сейчас ты будешь спать, а потом отъедаться, и это не обсуждается. — пресекла я все вялые возражения, подоткнув под него одеяло. С минуту Саске пытался не спать, но усталость взяла свое, и он закрыл глаза. Я тоже зевнула, и, бросив взгляд на бессознательного Джуго, послала в него яркий голубой шарик. Как же хорошо когда от таких объемов чакры каналы не трескаются... Шарик быстро впитался в его тело, и тишину нарушил хруст костей, собирающихся буквально из крошки, тихое хлюпанье восстанавливающихся мышц, разорванных осколками костей и тихий хрип при встающих на место легких. А я-то волновалась, что он тогда умер... Глаза закрылись после этого сами собой, и я, уснув, уже не ощутила, как меня осторожно обнимают за талию, притягивая к груди, и как чужое сердце билось быстрее, чем обычно... Комментарий к Глава 17. И лишь ее ты слышал, лишь ее искал, лишь ее оберегал... Кхм... не знаю, сойдет ли, но обнимашки и намек на гет есть. Нормально?

====== Глава 18. Итачи и Шисуи. ======

Итачи и Шисуи хмуро переглянулись, сидя за столом на кухне семьи Тадзуны. Вот уже пять минут между ними висела напряженная тишина, прерываемая лишь тихим пением птиц за окном и топотом маленького Инари. — Может, его вырубить? — наконец предложил Шисуи, ловя хмурый взгляд друга. — Он нас потом вообще возненавидит. — вздохнул Итачи, потирая переносицу. — Не знал бы, что они общаются только месяц, решил бы, что они живут вместе всю жизнь длиной лет так в тридцать и пережили вдвоем как минимум Войну... — прикрыл глаза Шисуи. — Или что твой брат ее любит. Уже не влюблен, а именно любит, принимая все недостатки и достоинства... Итачи от такого предположения поперхнулся воздухом и зло уставился на второго Гения Клана. — Они еще дети! — прошипел он не хуже змеи, и Шисуи вздохнул. — Дети не превращают нукенинов S ранга в фарш! — оба невольно прикрыли глаза, вспомнив, как выглядела с виду милая девочка, разрывая Момочи Забузу. — Дети не встают побывав на том свете, и уж точно не запечатывают в свитки полутрупы нукенинов с таким лицом, будто они это каждый день делают!

Когда Саске обзавелся незапланированной дыркой в теле замерли все. Впрочем, ненадолго. От Наруто, прежде неподвижно стоящей на месте, вдруг полыхнуло такой жаждой крови, что холодным пóтом покрылся даже Забуза. Дальнейшие действия дочери Хокаге заставили уже было оживившихся шиноби вновь улететь в прострацию. Она с легкостью уничтожила лед Забузы Ян чакрой, — почему раньше никто не догадался, что этой чакрой можно разрушать?..— не напрягаясь разбила созданный над ней Ледяной Купол, над которым два АНБУ Корня в отставке билась уже сколько времени, и за секунды догнала убегающего Момочи. А вот дальше... Пылающие яростью, потемневшие до фиолетового оттенка глаза. Ненависть, звериная ненависть, в сравнении с искрами которой в глазах девочки меркла даже ненависть Кьюби. Желание уничтожить все, что движется. КИ, достигшая такой плотности, что была видна невооруженным взглядом и заставляла подгибаться ноги даже на таком расстоянии, на котором находились Учиха. И безумная, весело-яростная, совершенно сумасшедшая ухмылка на тонких губах, окропленных брызнувшей из тела нукенина кровью. Эта картина будто отпечаталась на внутренней стороне век Гениев Клана, видевших многое. Но это... это вызывало дрожь даже у них. Слишком... слишком много ненависти, ярости и безумия. Слишком мало крови для такого липкого, крадущегося по спинам ужаса. Слишком, слишком слишком... Но резко все прекратилось. И девочка с уже совершенно нормальным взглядом подлетела к Саске. Прошла лишь от силы минута, и Саске тихо сказал что-то неразборчивое, а Узумаки... это Узумаки, какая бы не была ее вторая фамилия. Когда-то Итачи слышал о невероятном упрямстве, верности и силе Красноволосых Дьяволов. И сейчас он убедился в справедливости этого утверждения. Девочка, с виду такая хрупкая и слабая, смогла сделать невозможное. Биджу с ним, с меняющимся цветом медчакры. Главное то что меньше чем за минуту она излечила такую рану. Даже не излечила, а, по сути, создала новые легкие и все, что было задето. Так не смогла бы даже Цунаде, одна из Тройки Великих Саннинов. О том, как Саске вообще мог говорить и дышать без куска легких и такими травмами Итачи и Шисуи старались не думать. Стоило девочке лишь пошатнуться, как Саске, только что находящийся при смерти, тут же подскочил и поймал ее до того, как тело Химе Клана коснулось земли. Затем окинул взглядом хрипящего нукенина, и, все также держа бессознательную Узумаки на руках... приложил к его лбу тыльную сторону руки. На миг проявилась ранее невидимая запечатывающая фуин, сверкнув черным, и Момочи Забуза исчез. Саске молча выгнул бровь, смотря на замерших Гениев Клана, и те поняли, что вопросы сейчас задавать бессмысленно. А потому Шисуи быстро зафиксировал тело бессознательного Джуго и взвалил его на плечи. Поморщившемуся же Итачи досталась не менее бессознательная тушка Тадзуны, упавшего в обморок еще при появлении Забузы. И трое, не считая бессознатетельных тел, молча направились в сторону пункта назначения. *** Тишину нарушил тихий, подозрительно похожий на звук ломающихся костей, хруст в комнате, где сейчас находилась команда номер семь в полном составе. Учиха, не сговариваясь, бросились в сторону комнаты и резко открыли дверь, уже ожидая нападения кого угодно, но, видимо, Тадзуна пока не был никому нужен. Только Саске не было на месте. В том, что он ушел, они очень сомневались. До сих пор он не покинул эту комнату ни разу.

Впрочем, пропажа быстро нашлась, и лучшие друзья с нечитаемыми выражениями на лицах уставились на кровать, где мирно спала Наруто Узумаки-Намикадзе. А позади, мягко обнимая ее за талию, также мирно спал Саске, впервые за долгое время выглядя если не умиротворенным, то хотя бы миролюбивым.

Алые пряди живописно раскинулись по подушке, но Учиху это не очень-то и волновало. Он даже не морщился во сне, напротив. Казалось, он даже в спящем состоянии успокаивался, ощущая ее присутствие, и дыхание его было тихим и размеренным, а сам он уткнулся носом в макушку дочери Хокаге. На миг показалось что здесь спят вовсе не дети. Лишь на миг, на одно крошечное мгновение оба Учиха увидели высокого, взрослого, красивого даже по меркам Учиха брюнета и тонкую, хрупкую, словно фея, девушку... но видение быстро рассеялось, вновь показав темную комнату и тихо посапывающих детей. И ни один из этих двоих ни за что не признается даже самому себе, что ощутил злость, увидев эту картину. Никогда. Комментарий к Глава 18. Итачи и Шисуи. Кхем... ну, я еще не решила, какой будет пейринг, вот и готовлю почву для всех возможных. Не знаю пока, длились они от ревности или еще от чего то, но подготовить все попробую. Напомню результаты голосования на данный момент: