Замороженное солнце (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

https://i.pinimg.com/originals/61/6a/0d/616a0dbc666680990e2b348e27ada1f0.jpg

https://www.pinterest.ca/pin/791859546952659331/

Если у кого то не прогрузилась прошлая ссылка на Наруто-Кушину.

https://www.pinterest.ru/pin/70157706672715273/

====== Глава 5. Учиха Саске, или Какого Мадары?! ======

Я сам не знаю, что дернуло меня тогда к Узумаки. И знать как-то не хочется, если учесть почти панический ужас при осознании, что он мертв. Вот так просто, сильнейший шиноби в мире умер.

То, что он сильнейший, я понимал всегда. Даже будучи тем сопляком, мечтающим лишь о мести брату, я подсознательно знал, что Наруто сильнее меня. Я видел отношение окружающих к нему, понимал, что я на его месте давно бы сломался, но отрицал это. Не хотел верить. Я так глупо лелеял ненависть к Итачи, что сломал себе жизнь. А этот упрямый баран пытался все вернуть. Даже когда все уже поверили, что я не вернусь, что я окончательно утонул во тьме, этот… Узумаки все равно находил меня, вечно что-то кричал… вдыхал в меня жизнь. Все чаще мне казалось, что я мертв. Эмоций не было вообще. Лишь этот холод и равнодушие. Я делал все на автомате, и даже жажда мести потухла, тлея где-то в глубине. И лишь этот монстр мог заставить меня снова жить. Настоящее чудовище в обличье человека. Он снова и снова вызывал во мне ярость, вдыхал азарт битвы, пробуждал раздражение и принуждал улыбаться. Он заставлял меня чувствовать. Этот недалекий идиот, каким его все считали, понимал меня лучше, чем кто-либо другой. Он — монстр. Я его ненавижу. Один лишь его вид заставляет меня сдерживать ярость. Но вместе с тем я от него зависим. Не представляю, что было бы со мной, сдайся он тогда. Кем бы я был. А он… он привычно-устало улыбается и смотрит. Смотрит так отвратительно-понимающе, что аж зубы сводит. Смотрит и улыбается-улыбается-улыбается. Но это уже не та яркая, светлая, наивная улыбка во все тридцать два. Это усталая, печальная улыбка человека, потерявшего все и не обретшего ничего. Усталая, до боли знакомая улыбка. Улыбка, от которой в груди что-то каждый раз обрывается. Итачи улыбался также. И от осознания этого становится еще более тошно. Узумаки Наруто — монстр. Он убил меня. Убил, лишь чтобы собрать заново — так, как нужно ему. Он чудовище. Но ненавидеть его я уже не могу. Просто не способен ненавидеть того, кто меня спас. Не способен ненавидеть того, кто не стал вытягивать меня из ледяной тьмы на ослепительно-горячий свет, а просто протянул руку. Протянул руку. Не позволил, не дал утонуть, увязнуть в этом мраке еще сильнее, но и не стал тянуть на смертельный отныне для меня свет. Просто протянул чертову руку. Я его ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Но почему кажется, что мир разбился вдребезги в тот самый миг, когда у него пропал пульс? Почему все такое… Гаара был не в лучшем состоянии. У меня сейчас также руки трясутся и это в глазах? И темнота. Отныне она вечный мой спутник, ведь того, кто все это время меня держал, больше нет. Нет. Он мертв. Мертв. Но почему так больно? Так хреново мне не было даже когда я узнал правду о Сакуре. Холодно…

Тихо. Без особого интереса оглядел обшарпанный сарайчик, ощутил, что руки связаны. Причем весьма неумело. Меня что, похитили? Пхах. Против воли издал тихий смешок. Как давно меня похищали в последний раз? Кажется, тогда я еще был генином… ах да. Я до сих пор генин. Как и весь наш выпуск. Гребаная Война. Гребаный старый-добрый Узумаки с его вечной тягой к приключениям. Послышались шаги, и ко мне подошел огромный мужик в маске, чем-то напоминающей маску АНБУ. Оскалился. Скучно. Ничтожный мусор считает, что я повержен. Наивно. Видимо, что-то такое отразилось в моих глазах, так как боль пронзила щеку.  — Щенок! Бесполезный! Тупой! Даже как заложник не сгодился! — кажется, у меня глаз дернулся. Но это расценили по своему. — Боишься? Трус! Слабак!  — А вот это ты зря. Никто. Никто не смеет называть меня слабаком. Я второй по силе в мире. И что-то мне подсказывает, что этот мусор не Узумаки Наруто. Уж то, что я не должен сносить оскорбления, этот монстр мне внушил. Вечный Мангеке легко активировался, и я с легким удивлением ощутил боль в глазах, будто впервые активировал Шаринган. Странно. Чувства притупились. Скучно. Холодно. Одиноко.

Нет, так нельзя. Оторвался от разрезания плоти глупца, с легким сожалением отметив, что он уже не жилец. Эх. А я ведь даже суток с ним здесь не провел. Здесь — это в Цукиеми.

В реальности не прошло и секунды, и, стоило мне прервать технику, этот идиот упал вниз лицом, пуская слюни. Абсолютно сошел с ума. Правда, почему-то эффект такой, будто я выжег ему мозг. Хотя… ах да, точно. Я же именно это и сделал. И тут наступила боль. Я уже начинаю привыкать.

Вся жизнь Учиха Саске, позора Клана, пронеслась перед глазами, которые уже давно и безнадежно дергались. Пиздец. Это пиздец!

Впрочем, эмоций надолго не хватило. Ну вот. Уже возвращаюсь к давно забытому состоянию живого трупа. Хотя то, что Учиха живы, сильно бьет по психике. На шум упавшего тела прибежало еще восемь человек. Не став дожидаться, пока они оправятся от шока, создал в руке Чидори, с легкой ностальгией вспоминая, как раньше разбрасывался этой техникой направо и налево. Сейчас, насколько я понимаю, моих чакроканалов на большее и не хватит. Печально. Они и пикнуть не успели. Чидори буквально разорвал голову одного из них. Подобранный кунай перерезал горло еще пятерым, Чидори — контрольный. Хруст. Минус еще один — свернута шея. Последний просто вырубился от страха. Слабак. Кунай перерезал горло и ему. Я шиноби. Убийства для меня не более чем рутина. Вновь огляделся. Бедно, скудно, видимо, они остановились здесь ненадолго. Подобрал подсумок с кунаями, сюрикенами и сенбонами. Неплохо, но маловато. Проверил другие комнаты. Из-за угла выпрыгнул еще один. Привычным движением метнул в него сюрикен. Маленькая звездочка вошла в его голову, как нож в масло. Слишком просто. Подобрал брошенный кем-то плед. Холодно. Все равно холодно. Будто в страну Снега пришел. Плед ни черта не греет, хотя телу явно уже жарко. Дверь резко распахнулась, и в комнату влетел… Итачи. Странно. Что-то в груди кольнуло, но не более. Поздравляю себя. Я снова труп. С другой стороны, так даже лучше. Сберегу нервы. Итачи, вслед за ним влетел Шисуи, затем еще пара Учих. И все как один замерли, заметив меня. Как кролики перед удавом. Но отдаю должное Итачи — первым в себя пришел именно он.  — Кай! — логично, но мне не нравится такое недоверие. Ах да. Тут же я слабак. — Вы опоздали. — равнодушно произнес я, кутаясь в плед еще сильнее. Не помогает. Знаю. Проходили. Только тогда рядом был монстр, откликающийся на имя Узумаки. — Отото? — тихий голос Итачи вновь что-то дернул в груди, но холод... — Ками, ты ранен? Я отстраненно отметил кровь на футболке и отошел от подлетевшего ко мне брата. — Кровь не моя. И только сейчас шиноби заметили кучку трупов, живописно разбросанных по комнате. Шиноби. Сама внимательность... Комментарий к Глава 5. Учиха Саске, или Какого Мадары?! Учиха пустой, ибо Нару по его мнению мертв. А он единственный, кто держал его в состоянии чувствовать. Тут он не более, чем машина.

Пока гета нет, но в голосовании побеждает его добавление.

====== Глава 6. Учиха Саске, или Какого Мадары?! (ч. 2) ======

Практически сразу меня осмотрели Шаринганом, проверяя на наличие ран, игнорируя мой ледяной раздраженный взгляд. Второй наследник клана, как никак, даже если «не имею» додзюцу.

Затем Итачи подхватил меня на руки, вызвав короткое удивление с раздражением, и понес в сторону квартала Учих. Я же анализировал все, что узнал из воспоминаний Саске. Это точно не гендзюцу, отчего-то я в этом уверен. Да и я не идиот, проверил это еще когда очнулся. Все это время мы молчали. Я — потому что думал, Учихи — потому что… а, Мадара их знает. Да и это неважно. Итак, я в новом мире. Здесь я — слабый, никчёмный, глупый и напыщенный идиот без додзюцу, но с неплохим объемом чакры. Отец, Фугаку, меня не замечает, Микото смотрит с жалостью. Отвратительно. Квартал Учиха совсем не изменился. Точно те же самые здания, те же дороги, улицы. Вот только теперь здесь непривычно оживленно. За годы я отвык от того, что здесь я не один. Холодно. Ничего. Скоро я снова привыкну. А пока мне нужен огонь. Много, очень много огня. Теплого, яркого огня. Прямо как… Учихи тут же разошлись по домам, а я перевел взгляд на Итачи. Тот отчего-то поежился, вопросительно глянув на меня.  — Опусти меня на землю. — тот послушно выполнил просьбу-приказ, и я оглядел дом. В ту ночь Микото не успела выключить плиту, и этот дом сгорел дотла. Я уже и забыл, как он выглядел. Итачи же, не замечая моей задумчивости, вошёл в дом, крикнув режущее слух «Я дома». Непривычно. Я вошел вслед за ним, и в коридор вылетела Микото. Заметив меня, она замерла, а затем, подозрительно всхлипнув, разрыдалась, бросившись мне на шею. Я стоически терпел эту пятидесятикиллограмовую тушу на хрупкой детской и к сожалению отныне моей шее, бормочущую что-то неразборчивое. Итачи пребывал в растерянности, явно не зная, что делать. Когда мое плечо уже насквозь промокло от малоприятной смеси ее слез и соплей, в коридор степенно вышел Фугаку. Состояние жены явно его покоробило, и он, нахмурившись, подошел к нам. Ледяной взгляд я встретил с равнодушием, отчего Фугаку на миг растерялся. Раньше Саске от такого его взгляда сжимался, боясь чего-то, а тут я вылез, как Орочимару из-под кровати.  — Микото, встань. — коротко произнес он, и женщина наконец поднялась, вытирая лицо и смущенно-взволнованно глядя на меня. — За мной. Уже меньше чем через минуту мы вчетвером сидели на кухне, а Микото, что-то напевая, раскладывала по тарелкам завтрак.  — Итачи, что с похитителями? — нарушил идиллию отец, и на брата посмотрела и Микото.  — Мертвы. — коротко отчитался Итачи. — Они из одной группы с теми, кто похитил Наруто.  — Наруто? — в груди что-то встрепенулось, и я перевел взгляд на брата.  — Ах да, ты же не знаешь… Наруто похитили, как и тебя, люди из одной группы. Когда мы нашли джинчурики, повсюду валялись трупы. Я нашел тебя только потому, что один из них находился на улице. — меня не волнуют трупы и как ты их нашел. Не волнуют. — Она сама их убила. Фугаку на миг удивленно замер.  — Это никчемное существо кого-то убило? — Фугаку… ты ходишь по лезвию ножа… если это мой монстр, подобного его оскорбления я не прощу…  — Скажу даже больше. Саске тоже убил своих. Наступила тишина. Фугаку глянул на невозмутимого внешне Итачи недоверчиво, а я закипал:  — Это что, шутка? Как это… это, — он с отвращением глянул на меня, — Могло кого-то убить? Все. Это конец моего терпения. В таком тоне я не позволял со мной говорить даже Наруто. Впрочем, он и не рвался. Я смерил Фугаку презрительным взглядом и встал из-за стола. На миг я потерял контроль, и во все стороны хлынула яки. Все замерли.  — Будь ты хоть Рикудо, подобных оскорблений я не буду терпеть ни от кого, Учиха Фугаку. — процедил я, подавляя закипающую ярость. — В следующий раз я отрежу тебе язык, мусор. И пока Фугаку краснел от ярости, я вновь ощутил отрезвляющий холод, и, здраво рассудив, что сейчас лучше ни с кем не конфликтовать, удалился в комнату. … Я прыгал по крышам, направляясь в Академию. Пробегающие мимо шиноби косились с интересом, но молчали. Впервые видят такого сопляка, бегающего наравне с ними. И только сейчас, стоя перед воротами Академии, я понял, куда вернулся. Дети. Десятки, сотни детей. Шумящих, кричащих, плачущих, смеющихся и тупых детей. Твою мать. Уже перед дверями в класс я ощутил, как меня толкнули к стене. Ну, и кто этот смертник? И тут захотелось выругаться. Причем так громко, от души. Потому что к стене меня прижимал высокий, крепкий парень. С зелеными глазами. И розовыми волосами. О том, что у него был воистину огромный лоб, говорить не нужно. Сакура, вернее, его мужская версия, оскалился, встряхнув меня сильнее. Стоящая позади него Ино хихикнула, а Тен-Тен презрительно фыркнула, с обожанием пожирая мужскую версию Сакуры глазами. У меня дернулся глаз.  — Ну что, недоучишонок, принес деньги? — зря он… оно так самоуверенно ухмыляется. Ох, зря. Ярость на мгновение согрела, и я одним лишь яки прижал мусор к земле. Сакура… Сакурай в ужасе смотрел на меня, а девочки уже упали на пол, рыдая. Кто-то из них не сдержал сфинктер, судя по запаху, от которого я поморщился.  — Отныне я для вас Саске-сама, ясно? — судорожные кивки, и я, убрав яки, вхожу в класс. Гомон толпы детей отошел на второй план, когда я услышал такое знакомое «Теме». За партой сидела аловолосая Узумаки, ловящая на себе восхищенные и завистливые взгляды. Настоящая бестия, судя по ухмылке на тонких губах. Ухмылке моего личного монстра.  — Добе? — все еще недоверчиво. Та же радостно оскалилась, бесцеремонно сгребая меня в охапку и усаживая рядом. Поначалу я оторопел от такой наглости, а затем, заметив радостную улыбку моего монстра, невольно улыбнулся сам, только сейчас осознавая, что это теперь… монстрина? Монструха? Моструто? Мда... Наруто возмущенно толкнула меня в бок, причем весьма болезненно, но злости это не вызвало. Все ушло как-то на второй план, стоило понять, что мое чудовище живо. Пусть оно теперь и женщина. Узумаки что-то тихо прошипела, но я не расслышал. Она улыбнулась, снова что-то говоря, а я… я просто млел. Странно, но мне нравится. Это такое теплое чувство, что становится жарко. Наруто подвинулся… подвинулась в мою сторону, и только тут я заметил, что к нам подсел странный парень со знаком… Твою мать! Это чертов Джуго! Джуго был настроен довольно дружелюбно, даже немного романтично по отношению к Узумаки, но Наруто все равно не спешил…а строить с ним семью. Мой монстр. Все такой же недоверчивый и подозрительный. Не удивлюсь, если однажды он все же вылезет из-под чьей то кровати, как чудовище из детской страшилки.  — Акума Шито. Названное монстром имя позабавило. Самое интересное, что это правда в какой-то степени его имя, которое Узумаки Наруто получил, став Героем Мировой Войны. Забавно. Стоило Джуго уйти, подчиняясь прозвеневшему звонку, как мой монстр тихо выдохнул.  — Раздражает. Хотя при желании он сможет достичь уровня Каге и даже выше,— пояснил он на мой вопросительный взгляд. Из уст чудовища это звучало как похвала. Хотя это ей и являлось. И пусть для нас с исчадием Каге не более, чем дети.  — Учиха Саске. — лениво поднял руку, и Ирука слегка удивленно поднял бровь. Учиха раньше сидел на задних партах, в одиночестве, а тут я, еще и с Узумаки. — Узумаки-Намикадзе Наруто.  — Здесь. Не думал, что это ее слово вызовет шок и тишину. Забавно. Комментарий к Глава 6. Учиха Саске, или Какого Мадары?! (ч. 2) Кхм. Хуевенько, корявенько, косенько, бессмысленно, но похуй.

Настроение: Учиха Саске из седьмого абзаца.

====== Глава 7. Лучше... ======

— Узумаки Наруто.

Реакция старых-новых одноклассников позабавила, и я не сдержал тихий смешок. Слишком отчетливы были шок и недоверие на лицах окружающих. Да что уж там, даже Ирука явно ушел в астрал. Саске рядом неслышно фыркнул. Что-то он подозрительно веселый… Узумаки, не тупи. Он считал, что ты мертв. А теперь вспомни, что вы двое пережили, и вспомни, с кем помимо тебя после всего этого близко общался Учиха. — сонно проворчал в подсознании Курама, и я на миг задумался. Вот именно, ни с кем. Ты единственный близкий для него человек. Он так не привязан даже к Гааре. А ты умер на его глазах, глупый джинчурики. Впрочем, подумать мне не позволили. Спиной я ощутил прожигающий, полный ненависти взгляд, и невольно обернулся, чтобы вздрогнуть и замереть. Позади меня сидела Хината. Вот только здесь она… другая. Коротко подстриженные черные волосы, половина из которых покрашена в дикий ядовито-розовый и зеленый. Рваные штаны с цепями. Короткая куртка-кожанка. Жвачка во рту. И ледяной, полный ненависти взгляд сейчас даже жутких белых глаз-бьякуганов. Черт побери. Это точно та Хината? Хотя чему я удивляюсь? Тут Джуго недалеко сидит. Член одного из самых опасных Кланов. И похуй, что он немногочисленнен. Эти твари очень опасны даже по одиночке, даже необученные, а этот явно занимается с профессиональными учителями. Я отвернулся, невольно слегка поежившись. Это реально жутко. Непривычно и дико видеть Хинату… такой. Тем временем рядом поежился Саске, тоже обернувшись к Хинате, и тут же как-то напрягся.  — Тоже жутко, да? — тихо спросил я его, и он кивнул, дернув плечом.  — Вот уж не думал, что даже у никчёмный версии меня есть поклонники… — буркнул он, и я моргнул. Обернулся к Хинате. Заметил ее полный обожания взгляд, направленный в спину Учихи. Моргнул. И едва сдержал даже не смех — дикий ржач. Саске надулся, и я поспешил натянуть на лицо невозмутимое выражение. Получилось не очень, судя по все же отвернувшемуся Саске. Уголки губ неудержимо подрагивали.  — Хорош ржать, Наруто-тян. — ехидненько так пропел этот… этот гад, вновь повернувшись ко мне. — Ты… Но договорить ему не было суждено. Точно в лоб Учихе прилетел кусочек мела, отчего тот на миг растерянно замер. Возмущенный Ирука подбрасывал в руке еще один кусочек, с прищуром глядя на потирающего лоб Саске.  — Разговорчики на уроке!

Я сидел на земле, медитируя и пока безуспешно пытаясь войти в Режим Отшельника. Рядом наворачивал круги Саске, восстанавливая прежнюю форму, а Мататаби, вернее, ее мини-версия из чакры, работала с СЦЧ Учихи. Да, я научился создавать мини-Биджу, и сейчас один из них делал с каналами Саске то, что не так давно делали со мной все Биджу. Все же не одному же мне быть сильным. Тем более, что я привык сражаться спина к спине с Учихой, а для этого нужна хотя бы часть его прежней силы. Сразу после Академии мы пришли сюда, на четвертый полигон, где я занимался еще утром. Клоны страдали рядом, изучая историю этого мира. Одна их часть спала, а другая училась и тренировалась — так я могу практически свести на нет усталость после их рассеивания. Саске тоже создал клонов, пусть и не так много, как у меня, и они тоже страдали, читая все, что не касалось истории — в основном непонятно когда спертые у Учих свитки с клановыми техниками, которые в прошлой жизни Саске не смог изучить по причине того, что все украл и сжег Данзо. Тихо и скучно. Так мы и просидели до поздней ночи. О том, что нас будут искать, никто не волновался. Мы оба изгои, а потому на нас никто не станет тратить время и нервы.  — До завтра. — Учиха лишь кивнул, направляясь в сторону квартала Учих, а я побежал к себе. Пустынные ночные улицы Конохи будили ностальгию. Когда-то в детстве я любил ходить по спящей деревне. Любил смотреть на ночное небо, любил эту тишину, прохладу и одиночество. Теперь, кажется, даже звезды светят иначе. Тихо и темно. Окно открыто. Я шмыгнул в комнату, и резко загорелся свет. Я замер, разглядывая стоящих в дверях Кушину и Минато. Смотрим. Молчим.  — Где ты была? — наконец спросила Кушина. Я моргнул.  — Гуляла. — черт. Нужно привыкать обращаться к себе в женском роде. Кушина прищурилась.  — До трех утра? — я глянул…а на часы. И вправду, три часа. Минато молча разглядывал мою потрепанную одежду, извалянную в грязи, спутавшиеся волосы и грязь на лице. Кушина, видимо, тоже это заметила.  — Где. Ты. Была? — тихо, угрожающе спросила Кушина, и волосы ее дернулись, разделяясь на девять прядок. Это почему-то взбесило меня, и я даже не заметила, что у меня волосы точно также разделились на девять прядей, взлетая.  — Раньше вас это не волновало. — тихий, холодный тон. Я давно не рычу от ярости. Нет. Вот такой тон — верный признак того, что я готов…а рвать и метать. Кушина вздрогнула. — Не лезьте в мою жизнь, и я не буду лезть в вашу.  — Забываешься, дочь. — сталь в голосе Минато вместо полузабытого тепла лишь привела в еще большую ярость, которую я не без труда подавил…а. Волосы опали на спину, и Хокаге ухмыльнулся. Думает, что осадил меня? Наивный. Я позор семьи Хокаге, так?  — Дочь? А с чего ты взял, что она у тебя есть? — тихий, равнодушный голос, от которого оба родителя вздрогнули. — Я позор Хокаге. Я «Бешеная». Но я что-то не припомню, чтобы кто-то называл меня дочерью. — Кушина дернулась, как от пощечины. Да. Больно. Знаю. — Скажите честно… вы взяли меня из приюта, да? Взяли, потому что я — джинчуурики, да? Идеальное оружие деревни? Тут дернулся уже Минато, пораженно смотря на меня. А я так и смотрел в пол, скрывая челкой глаза. Они хотят видеть покорную дочку? Черта с два. Лучше сделаю вид, будто я уверена, что приемная. Это лучшее объяснение их отношения, которое только мог придумать ребенок.  — Лучше бы я умерла, чем жила в такой семье, Хокаге-сама. Комментарий к Глава 7. Лучше... Кхм... Я просто не знала, что написать. Трижды переписывала, мучаюсь с восьми утра. Такую истерику объясняет то, что постепенно приходит осознание того, что они в другом мире. Ну не может такое пройти бесследно, да и эмоции приходят. А вообще это что то вроде переходной главы. Не могу же я устроить сразу экзамен на генина? Это будет в следующей главе. Да, эта глава откровенно слабая. Жду тапки.

Сакурай

https://in.pinterest.com/pin/847732329843674401/

Нагато

https://in.pinterest.com/pin/796644621557518618/

====== Глава 8. Узумаки-Намикадзе Нагато ======

— Лучше бы я умерла, чем жила в такой семье, Хокаге-сама. Из рук Нагато выпал стакан с водой. Он только минуту назад проснулся и вышел из комнаты. Что произошло за это время, Биджу всех подери?! Тихий, непривычно холодный голос младшей сестры отчего-то вызвал мурашки по коже. Когда его маленькая сестренка стала такой пугающей? Его маленькая сестра была необычной, сколько он себя помнил. Тихая, спокойная, мягкая и открытая, она казалась ему чем-то хрупким, что можно сломать даже неосторожным вздохом. Наруко же была ее полной противоположностью. Яркая, шумная, обжигающе-горячая, упрямая — как маленькое солнце. И такая же опасная. Вопреки мнению родителей, боялся всегда Нагато именно ее. Наруко вызывала в нем липкий, иррациональный ужас, а вот Наруто была какой-то... уютной. Теплой, но не горячей. Когда на его глазах Наруко была заживо растворена, страха это не вызвало. Нагато был еще слишком мал, чтобы осознать произошедшее. А потом... потом отец, его любимый папочка, возненавидел драгоценную сестру. И Нагато охладел к отцу. Между его солнцем и вечно отсутствующим отцом малыш Нагато без сомнений выбирал сестру. И Наруто обратилась к маме. Но и мама покинула девочку. Так из списка дорогих ему людей была вычеркнута и мать. Нагато искренне хотел помочь Наруто, но что-то не позволяло. Что-то в нем даже при одной мысли о помощи сестре буквально вопило, что подходить нельзя, что она этого не позволит. И он не подходил. А когда решился, когда преодолел это, его дорогая сестра, его солнышко, потухла. Просто... раз — и она не греет, как раньше. Наруто больше не улыбалась. Нагато не понимал. Нагато хотел снова увидеть ее теплую, мягкую, светлую улыбку, но она... не улыбалась. Совсем. Нагато плакал. Отчего-то казалось, что смерть его солнышка — его вина. Нагато не знал, но он чувствовал состояние души каждого человека, к которому был привязан. И он чувствовал, что сестре очень плохо, что она погибла, что в ней убили все светлое, но сделать ничего не мог. Нагато кричал. Нагато было едва ли менее больно, чем умирающей на его глазах душе, но сделать он ничего не мог. Нагато рыдал. Нагато подсознательно, невольно отдавал собственную энергию сестре, неосознанно отдавал свои годы жизни ей, отсрочивал ее смерть. Нагато умирал. Нагато... жил. И от этого было еще омерзительнее. И тогда Нагато решил стать сильнее. Все, чтобы спасти свое солнце. И Нагато перерыл все свитки, в которых хотя бы упоминалось о смерти души, прочел все, что мог, выучил все языки, на которых были написаны эти самые свитки, отыскал даже затерянную библиотеку Узумаки... но ничего не нашел. А солнце уже давно стало луной. От нее несло чем-то холодным, чем-то мрачным, чем то абсолютно диким, необузданным, безумным. И Нагато сам сходил с ума от бессилия. Все напрасно, зачем, зачем он потратил все свое время на поиски того, чего нет? Почему он не провел это время с ней? Почему не дал надежду? А Наруто совсем замолчала. И каждую ночь он до крови прокусывал губу, сдерживал слезы, слыша ее сдавленные рыдания в соседней комнате. Каждая такая ночь, каждый всхлип за стеной, каждая ее пролитая слеза будто вырывала кусок уже его души. А родители... родители ничего не замечали. Им было плевать. Плевать на красные от слез глаза его солнышка, на его собственные — от очередной бессонной ночи. Родители уже давно были для Нагато не более, чем знакомые. Последним, что спасало его от чего-то страшного, ожидающего его за каждым углом — была сестра. Его маленькая сестренка, умирающая по его вине. В одной из библиотек Нагато и встретился с Учихой Итачи, который стал тем, кто мог выслушать все, что накопилось на душе старшего сына Хокаге. Итачи стал его первым другом. Итачи не знал даже сотой части того, что испытывал и знал Нагато, но даже так... даже так на душе было легче. Хотя бы от того, что кто-то может выслушать его спутанные сожаления и дать подзатыльник, заставляя жить дальше, жить ради жизни, жить ради надежды, что однажды он сможет спасти любимую сестру... Втайне Нагато всегда ее охранял. Он всегда был рядом, если имел возможность. Он со злостью смотрел, как его солнце дразнили, а потом с болью наблюдал, как его солнце избивает тех, кто причинил ей боль. Как она умирает, как гниет изнутри. Он умолял всех Богов, демонов и даже Шинигами, чтобы она стала прежней. Чтобы она вновь тепло ему улыбнулась, чтобы вновь беззаботно пожала плечами и мягко потрепала его по волосам, будто старшая сестра тут она. Умолял, чтобы она вновь стала солнышком, его ярким, не обжигающим, сильным солнцем. Но на его мольбы всем было плевать. И Нагато понял, что надеяться можно лишь на себя. И Нагато с новой силой зарылся в свитки других стран. И Нагато, не жалея себя, тренировался, игнорируя боль во всем теле и мелькающие точки перед глазами. Когда его сестенку похитили, Нагато первым бросился на ее поиски. Он корил себя за то, что тогда был на миссии, корил себя за то, что его не было рядом, и искал ее везде. Но первым ее нашел Итачи. А затем она появилась на обеде. И Нагато едва сдержал неверящий, счастливый крик. Его солнце снова горело. Она сияла ярко, светло и непоколебимо. Она излучала почти осязаемое тепло, но при этом сама тепла не принимала. Она будто была покрыта льдом, но даже через него умудрялась так светить. Стоило Наруто уйти, как он спешно собрал вещи и направился к Итачи, который, как оказалось, буквально час назад нашел своего также похищенного брата. Итачи опять же его понял, несмотря на запутанность и эмоциональность. Он мягко улыбнулся и порадовался за друга. А Нагато... Нагато сиял. Невозможно описать ту бурю чувств, что сейчас в нем бушевала. Он был по меньшей мере счастлив. И плевать, что ночью сестры дома не было — он ощущал, что с ней все хорошо. Хотелось взлететь, как воздушный шарик, и закричать. Хотелось закричать, ведь мир, оказывается, такой прекрасный. И небо такое синее, и трава такая мягкая... Весь следующий день Нагато глупо улыбался, втайне наблюдая за сестрой. Та преобразилась. Оделась, расплелась, закупилась — и когда успела? Она ловила на себе восхищенные и завистливые взгляды, она расцвела, и Нагато расцвел вместе с ней. А то, что она подружились с братом Итачи, сделало Нагато еще счастливее. Ведь теперь у его солнца была чистая луна. И Нагато ощущал, что эта Луна никогда не предаст. А сейчас... сейчас... это.

За одно только то, что родители довели его солнце до такого состояния, хотелось их растерзать, перегрызть им глотки...

— О... о чем ты, Наруто? — дрожащий голос Кушины вывел его из ступора, и Нагато прислушался. — Вот только не притворяйтесь, что не знаете, Кушина-сан. — прозвучал все тот же непривычно холодный голос сестры. — Не волнуйтесь, я больше не причиню вам неудобств... — у Нагато перехватило дыхание. Нет, нет, она же не собирается умирать? Только не сейчас, только не она... —...я буду здесь лишь ночевать, и мы больше не встретимся. — Нагато выдохнул. — Как только я достигну совершеннолетия — избавлюсь от фамилии Хокаге, и больше не буду вас позорить. И... — Не смей так говорить! — вскрикнула неожиданно Кушина. — Я... — Подожди, Кушина. — оборвал ее Минато. — Пусть делает, что хочет. Мы не будем мешать тебе, Наруто. Думай и делай что хочешь, если это... — Не опозорит имя Хокаге? — встрял голос Наруто. —...не причинит тебе вреда. — все также невозмутимо закончил Хокаге. — Деньги мы будем оставлять на тумбочке в коридоре. И Минато ушел в спальню, не слушая больше ничего. Кушина, постояла с минуту возле двери в комнату Наруто, скомканно пробормотала что-то вроде “спокойной ночи” и последовала за супругом. Свет в комнате Наруто потух, и в доме воцарилась тишина. А Нагато... Нагато вновь обрел родителей. Комментарий к Глава 8. Узумаки-Намикадзе Нагато Да. Это фигня, говнецо, нет обещанного распределения, но... оно само написалось.

Ну... не знаю, получилось ли передать чувства Нагато, но я честно пыталась. Навеяно грустными песенками, пролито озеро слез во время написания. Ну вам хоть грустненько то стало?..