– Она давно у меня, – повторил он. Поднялся, зашагал, вновь уселся. – Я искал парня, который… Ах ты! – пробормотал он. – Забыл.
– Ничего, вспомнишь, – мягко успокоила она.
Он обхватил голову руками и прошептал сухими губами:
– Черт, я почти отыскал его. Я давно его ищу. И всегда искал его?
– Всегда?
– Ну, все время после того, как… Джейни, я опять ничего не помню.
– Ничего… все хорошо.
– Хорошо, хорошо, да не слишком это хорошо! – Он выпрямился и посмотрел на нее. – Прости меня, Джейни, я совсем не собирался орать на тебя.
Она улыбнулась, а он вдруг спросил:
– А где была та пещера?
– Пещера? – отозвалась она. Он очертил руками пространство:
– Что-то похожее: наполовину пещера, наполовину избушка. В лесу. Где же это было? Не помню…
– Я была там с тобой?
– Нет, – без промедления ответил он. – Кажется, я был там до этого… но не помню.
– Не волнуйся.
– А я вот волнуюсь! – возбужденно проговорил он. – Согласись, я вправе поволноваться?
И как только слова эти слетели с его языка, он взглядом попросил у нее прощения и получил его.
– Ты должна понять, – проговорил он уже более спокойным голосом, – что эта штука… я должен… вот что, – проговорил он, снова возбуждаясь, – так вот, эта штука сейчас важнее всего, что присутствует в этом мире, но я не могу даже вспомнить, что это такое!
– Такое случается, – произнесла Джейни.
– Такое случилось со мной, – мрачным тоном проговорил он, – и это мне совершенно не нравится.
– Ты опять заводишься, – проговорила она.
– Да-да, именно! – взорвался он. Потом огляделся, яростно затряс головой. – Что это? Что я здесь делаю? Кто ты, Джейни? Зачем тебе все это нужно?
– Мне приятно видеть, как ты выздоравливаешь.
– Да, выздоравливаю, – проворчал он. – Я должен выздороветь! Назло тому, кто велел мне болеть и слабеть.
– Кто сказал тебе это? – вскрикнула она.
– Томпсон, – бухнул он и откинулся назад с тупым изумлением на лице. И высоким ломким голосом подростка простонал: – Томпсон? А кто это – Томпсон?
Она пожала плечами и будничным голосом произнесла:
– Надо полагать, тот, кто велел тебе болеть и слабеть, как ты говоришь.
– Ага, – вновь прошептал он и протянул снова, уже в порыве откровения: – Ага-а-а…
Он погрозил ей плетеной трубкой: