Гамбит Айвенго: читать начало книги онлайн

Как победитель рыцарского турнира Лукас должен был возглавить одну из сторон, в то время как де ла Круа, оказавшемуся на втором месте, предстояло командовать другой. В этом событии было больше участников, чем на турнире, не столько из-за того, что это было менее сложно, сколько по той причине, что индивидуальное поражение посреди такой толпы будет не таким запоминающимся.

Предсказуемо, Буа-Гильберт оказался одним из первых, кто занял место рядом с де ла Круа, ему не терпелось сделать еще одну попытку схлестнуться с рыцарем, который унизил его в предыдущий день. Большая часть вольных компаньонов Де Брейси также приняла сторону де ла Круа, в то время как сам Де Брейси был вынужден наблюдать за происходящим с трибуны, на его плечо была наложена повязка, а его гордость тоже слегка пострадала. Впрочем, недостатка среди тех, кто пожелал биться на стороне белого рыцаря, тоже не было. Ательстан Конингсбургский и несколько других саксонцев заявили об участии на стороне зачинщиков, как и несколько норманнов, желающих проверить себя в бою с наемниками. После проведения подсчета все убедились в том, что с каждой стороны было одинаковое количество участников, и герольды объявили правила стычки.

В связи с тем, что используемое оружие было боевым, несмотря на потешную природу сражения, накладывались определенные запреты, чтобы схватка не перешла в кровавую бойню. Разрешались только рубящие удары мечом. Колоть было запрещено. Булавы и боевые топоры можно было использовать безнаказанно, в отличие от кинжалов. Выбитый из седла рыцарь, если был в состоянии, мог продолжить драться пешим с противником, оказавшимся в таком же положении, но при этом он не мог атаковать или быть атакованным конным рыцарем. Любой рыцарь, которого противник загнал на противоположную сторону, и при этом его оружие или любая часть тела коснулись ограждения, считался побежденным, а его лошадь и доспех переходили в собственность победителя. Если выбитый из седла рыцарь был не в состоянии встать на ноги, его сквайру разрешалось выбежать на арену и вытащить его с поля боя, но в этом случае он также терял лошадь и оружие. Бой должен закончиться, когда принц Иоанн бросит на землю свой жезл. Любой рыцарь, нарушивший эти правила, лишался своего оружия на месте.

Несмотря на все перечисленное, в подобном побоище все еще можно было получить травму, что не ускользнуло от Брайана де Буа-Гильберта, который намеревался основательно и точно вогнать свой боевой топор в череп белого рыцаря. Память об их схватке на турнире все еще была свежей, и он продолжал испытывать обжигающий стыд. Все, что относилось к белому рыцарю, приводило его в бешенство. Тот отказался продемонстрировать лицо и назваться; он однозначно показал себя саксонцем, объявив войну норманнским рыцарям, но чтобы саксонец одержал победу над норманнами… И, кроме всего прочего, он выбрал своей королевой еврейку, нанеся открытое оскорбление каждой норманнской даме, да и саксонским девкам тоже.

И все же, вопреки самому себе, Буа-Гильберт был вынужден признать, что от взгляда на еврейку у него перехватывало дыхание. Тамплиеры не давали обет безбрачия, в этом плане они были вполне либеральны. Буа-Гильберту был присущ здоровый сексуальный аппетит, и, еврейка или нет, эта женщина была лакомым кусочком. Отсутствие социального статуса делало ее довольно уязвимой и, несомненно, она об этом знала. Она отсутствовала на дневных гуляниях, оставив саксонскую девушку, Ровену, предводительствовать на своем месте, как она это сделала на банкете прошлой ночью. Либо еврейка решила не приходить, чтобы избежать каких-либо неловких ситуаций, либо кто-то поговорил с ней и объяснил, что ей не рады. Это раздражало Буа-Гильберта. С одной стороны, он злился на белого рыцаря за то, что тот оказал честь еврейке, а с другой он был рассержен ее отсутствием, поскольку из-за того, что ее не было рядом, шансы забраться ей между ног несколько снизились. Он был полон решимости выместить свое разочарование на человеке, который был его причиной.

Когда обе стороны заняли позиции, главный конюший прокричал Laissez aller! Проревели фанфары. Копья опустились, и обе стороны пронеслись друг к другу и столкнулись в центре ложбины с лязгом, который было слышно за милю. Последовал какофонический грохот, ад металла, бьющего о металл, когда рыцари мстительно рубили и молотили друг друга, подняв густое облако пыли, которое заволокло трибуны, добавив проклятия и кашель зрителей к общему гвалту.

Во время первой стычки немало рыцарей было выбито из седел, некоторые все еще лежали на поле боя, мертвые, раненые или просто оглушенные, – никто не узнает, пока оруженосцы их не спасут. Сквайрам действительно надо было обладать недюжинной храбростью, чтобы нырнуть в эту мясорубку. Большинство из них ждали, когда пыль немного уляжется, а ряды сражающихся поредеют. Другие рыцари поднялись на ноги и принялись лупить друг друга, определяя принадлежность к одной из сторон по издаваемым ими боевым кличам. Сторонники де ла Круа выкрикивали Tiens a ta foy! или «Отстаивай свою веру!», таким был девиз на щите красного рыцаря, в то время как приверженцы белого рыцаря, к великому изумлению принца Иоанна, были проинструктированы их капитаном кричать De par le roy! или «За короля!»

У Лукаса было меньше сложностей в рукопашной, чем у других рыцарей. Его найстиловый доспех позволял ему двигаться намного свободнее, в сравнении с остальными, а его шлем, пусть и поврежденный в стычке с де ла Круа, все еще отфильтровывал большую часть пыли. Пока рыцари вокруг него потели в своих доспехах, дыша пылью и рискуя заработать тепловой удар, Лукасу было относительно комфортно, да и вес не слишком ощущался. Раздавая удары мечом, он поймал себя на мысли, что рукопашная схватка была хорошей метафорой корпуса времени США. Солдаты с обеих сторон сражались, пока наблюдатели или, в данном случае, конюшие вели счет. И даже подсчет очков был рискованным делом в этом случае, как обнаружил один конюший, который увидел, как Филипп де Мальвуазен был прижат к ограждению своим противником. Конюший объявил Мальвуазена побежденным, и его обидчик отвернулся в поиске другой цели для единоборства, после чего Мальвуазен быстро воспользовался тем, что другой конный рыцарь закрыл его от трибун, чтобы поразить и конюшего, и победителя своей булавой.

В то время как зрители пытались следить за своими фаворитами, воздух заполнился пылью и кусочками срезанных со шлемов рыцарей плюмажей. Оглушающий звук металла о металл начал постепенно слабеть – руки устали, и количество соперников уменьшилось. Многие рыцари были объявлены конюшими «мертвыми», и они выбыли из состязания. Поле было практически усеяно мертвыми, умирающими и раненными мужчинами, там даже была лошадь или две, на ногах осталось стоять всего несколько участников. Сквайры начали рисковать выбегать на поле, чтобы оттащить павших патронов.

Буа-Гильберт, де ла Круа и Мальвуазен были последними оставшимися рыцарями на их стороне, в то время как с другой были белый рыцарь, Ательстан Конингсбургский и неизвестный рыцарь, одетый во все черное на черном, как уголь, жеребце. Его щит также был черным и без какой-либо эмблемы. Он не сыскал симпатий зрителей, которые наблюдали, как он уклонялся от боя, сражаясь только тогда, когда его атаковал другой рыцарь, и даже в этом случае вел себя пассивно и только защищался. Зрители освистали его, когда он просто сидел на своей лошади и смотрел, как Мальвуазен и де ла Круа втоптали Ательстана в землю, а затем вернулись, чтобы присоединиться к Буа-Гильберту в схватке с «безымянным дубом». Многие из смотревших обратились к Иоанну, криками призывая его бросить свой жезл и завершить состязание, поскольку было очевидно, что белый рыцарь потерпит поражение, а толпа ему сочувствовала. Им не хотелось, чтобы их фаворит превратился в кровавое месиво из-за численного превосходства, но Иоанн выжидал, наблюдая и улыбаясь.

– Обрати внимание на Буа-Гильберта, – сказал он Фиц-Урсу. – Тамплиер хочет свести счеты, готов побиться об заклад, что белый рыцарь не переживет этот день.

Действительно, тамплиер яростно напирал, изо всех сил нанося удары по белому рыцарю боевым топором, пока де ла Круа на коне и спешившийся Мальвуазен стояли рядом, чтобы его добить.

Лукас делал все возможное, чтобы парировать как можно больше ударов мечом. Они могли бить по найстилу до скончания света, оставляя на нем только поверхностные вмятины, но он старался сохранить видимость. Он видел, как де ла Круа и Мальвуазен объединились против Ательстана, когда рыцарь атаковал его верхом, а Мальвуазен стоял рядом в готовности завершить работу в тот момент, когда Ательстан свалится с лошади. Сейчас саксонец лежал без чувств, возможно, он был мертв – в нескольких ярдах от него. Теперь Мальвуазен стоял наготове, ожидая, когда Буа-Гильберт и де ла Круа выбьют его из седла, и он сможет сделать свой выстрел. Иоанн не намеревался останавливать состязание, пока он не растянется на поле во весь рост.

Именно в этот момент черный рыцарь сделал свой ход. Он пришпорил лошадь и поехал рядом с де ла Круа, нанеся тому удар в бок булавой. Красный рыцарь покатился по земле, ошеломленный как падением, так и ударом. После этого черный рыцарь спешился и пошел на Мальвуазена. Они встретились, булава против булавы, и черному рыцарю потребовалось лишь мгновение, чтобы забить Мальвуазена до беспамятства, используя свое преимущество в размерах и силе, он молотил противника, пока тот не упал, как камень. После этого черный рыцарь повернулся к де ла Круа, но, увидев, как Марсель оттаскивает красного рыцаря, взял поводья собственного коня и вывел его с поля боя под торжествующие крики саксонцев, которые, казалось, забыли о его нежелании помочь Ательстану.

Лукас остался с Буа-Гильбертом один на один.

– Умри, саксонская свинья, – орал Буа-Гильберт, нанося удары по Лукасу изо всех сил. Его охватило усиливающееся разочарование. Белый рыцарь парировал большинство его ударов, но некоторые из них прошли, и Буа-Гильберт просто не мог понять, почему у того все еще не идет кровь. В то время как вокруг них лежали рыцари, доспехи которых были разбиты и погнуты, как если бы они были сброшены с огромной высоты, на доспехе белого рыцаря не было видно ни одного серьезного повреждения. Это бесило.

Тем временем, Лукас начал уставать. Как победитель предыдущего дня, он проделал отличную работу, восстановив против себя каждого рыцаря противоположной стороны. В то время как у других была определенная возможность передохнуть, он постоянно оказывался у кого-то на пути, и ему не давали ни единой передышки. Превосходная броня позволила ему выжить и остаться невредимым, но он все еще ощущал последствия всех ударов, и он был измотан. Своевременное вмешательство черного рыцаря предоставило ему возможность покончить со всем этим, и он намеревался этим воспользоваться. У него был только один выстрел, но больше ему и не требовалось. Тамплиер явно вспотел от своих усилий, и это может сослужить хорошую службу. Он выждал, когда Буа-Гильберт откроется, и нанес ему непримечательный удар мечом. В то же мгновение он включил конденсатор, который разрядил 25 000 вольт с током в полампера через клинок в тело тамплиера.

Тамплиера охватил спазм, а его лошадь просто чудовищно испортила воздух. Лукас воспользовался моментом, чтобы снова нанести удар, хотя он сделал это больше для показухи, чем для чего-либо еще. Буа-Гильберт даже ничего не почувствовал. Он потерял сознание и сполз с лошади. В отвращении принц Иоанн швырнул свой жезл на землю.

Лукас, как и конденсатор, который он вынул из рукояти меча, был полностью истощен. Хотел бы он дать Буа-Гильберту смертельный разряд электричества, но он был рад довольствоваться и техническим нокаутом. Тому все еще предстояло играть свою роль. Поджаренный Буа-Гильберт с нею не справится. Произошедшее должно выглядеть результатом удара мечом, а не молнии. В то же время, он был благодарен за снаряжение, способное повысить его шансы на выживание. Солдату 2613 года было легко поддаться искушению ощутить превосходство по отношению к воину средних веков, поскольку даже самый маленький современный человек оказался бы на равных с самыми крупными рыцарями. Однако, при этом не принималось во внимание то, что это были люди, привыкшие к более суровому образу жизни, к более примитивным условиям и, разумеется, к тому, чтобы передвигаться в тяжелых доспехах. Эти мужчины были далеко не слабаками. Лукасу сильно досталось во время боя, и большую часть этих ударов нанес Буа-Гильберт.

Он предстал перед принцем Иоанном, который не был намерен назвать его чемпионом. Тот факт, что Лукас разобрался с лучшими рыцарями Иоанна, не говоря уже о том, что он сделал это во имя Ричарда, не заставил принца его полюбить. Иоанн настаивал на том, что белый рыцарь не победил бы Буа-Гильберта, если бы черный рыцарь не пришел ему на помощь. Поэтому почести заслужил черный рыцарь. Однако, когда прозвучал призыв привести черного рыцаря, того нигде не смогли отыскать. Иоанн призывал его трижды, и когда тот не появился, он с неохотой признал Лукаса чемпионом, после чего на трибунах поднялся рев восторга.

– Давай, Фиц-Урс, уйдем отсюда, – проворчал Иоанн. – Этот день сидит уже у меня в печенках.

– Но, сир, разве вы сегодня не достигли поставленной цели? – произнес Фиц-Урс. – Кажется людям все понравилось. Их целый день развлекали, чемпионом стал тот, кто им нравится, и если первоначально королевой турнира была выбрана еврейка, то, по крайней мере, ошибка была исправлена, и эту роль исполнила саксонская девушка Ровена. В целом – отличный день для саксонцев, который им надолго запомнится. Возможно, это сделает введение нового налога более приемлемым.

– А ведь верно, – сказал Иоанн, несколько смягчившись. – И все-таки не люблю я эти турниры. Трата людей. Этот стоил мне Фронт-де-Бефа.

– Все так, – сказал Фиц-Урс, – но и это можно обратить вам на пользу. Феод Айвенго, который вы отдали Фронт-де-Бефу, опять можно отдать достойному рыцарю. Могу я предложить Мориса Де Брейси? Он со своими вольными компаньонами будет служить вам усерднее, если его интересы совпадут с вашими.

Иоанн улыбнулся.

– Ты стоишь своего веса золотом для меня, Фиц-Урс. Прекрасное предложение. Теперь мне стало намного лучше. Что ж, так как этот безымянный рыцарь предоставил мне возможность отдать феод Де Брейси и таким образом укрепить нашу связь, будет правильным оказать ему почести в Эшби. Позаботься, чтобы он пришел. Не терпится увидеть его лицо. Да, и позови также этих саксонских мужланов, Седрика и Ательстана, раз уж они его так любят. Думаю, мы немного с ними поиграем, а заодно насладимся обществом прекрасной Ровены.

Лукас принял приглашение принца Иоанна. Было бы нецелесообразно ему отказать. Он чувствовал себя усталым и разбитым, но он уже пропустил один королевский банкет; пропустить этот означало нанести принцу оскорбление. К тому же это был подходящий момент утвердиться в его новой личности. Замок Эшби был собственностью Роджера де Куинси, графа Винчестера. Пока Куинси пропадал в крестовых походах, Иоанн использовал Эшби для собственных целей. Когда отсутствующие крестоносцы вернутся в свои владения, они найдут их конфискованными братом короля, который значительно укрепил свои позиции. Будет интересно взглянуть, как его прибытие повлияет на банкет.

Он знал, что земли Айвенго были переданы Фронт-де-Бефу. Теперь Иоанн явно намеревался передать вотчину другому подхалиму. Что он будет делать, когда Айвенго появится, чтобы заявить о своих правах? И, что важнее, что сделал бы в этой ситуации сам Айвенго? Лукас понимал, что его собственное положение становится несколько шатким. Эшби был ключом. Что бы не случилось, он был уверен, что это случится в Эшби.

Когда он подошел к своей палатке, Хукера нигде не было видно. Если повезет, подумал Лукас, то он раздобудет что-нибудь поесть. Он умирал от голода. Уставший и голодный, Лукас вошел в шатер.

Хукер лежал на земле лицом вниз. На деревянной кровати восседал черный рыцарь без шлема. Он улыбался.