– Что-то мне подсказывает, что мы не слишком популярны здесь и сейчас, – сказал Бобби.
Финн кивнул.
– Мы будем еще менее популярны завтрашним утром, когда я займусь этими необузданными экземплярами мужского пола.
– Могут быть дезертиры, – сказал Бобби.
Финн покачал головой.
– Я так не думаю.
– Почему?
– Потому-что альтернативой выступает честная работа.
– Верно подмечено.
– Робин!
– Мне кажется, она тебя зовет.
– Робин!
Бобби вздохнул.
– Чмошная армия.
Финн хмыкнул.
– Такова жизнь.
Как же Седрик его достал.
Лукас ждал подходящего момента для разговора, но старик начал разглагольствовать о «норманнских собаках» с того самого момента, когда они выехали за ворота замка. Он бубнил без остановки, пока они не достигли опушки леса. К тому времени он в подробностях прокомментировал происхождение всех норманнов, присутствовавших на банкете, за исключением Андре де ла Круа, который, признал Седрик, получил лучшее воспитание, чем все остальные «свиньи из Нормандии».
– Этот презренный тамплиер – худший из всей своры! – продолжал Седрик, не выказывая никаких признаков усталости. – Если бы я только был моложе, я бы разобрался с ним на поле боя! Ательстан, тебе следовало размозжить ему череп! Нет, нет, хорошо, что ты этого не сделал. Пусть никто не сможет сказать, что саксонец поднял меч на хозяина дома, как бы его ни провоцировали! Тем не менее, нам надлежит позаботиться, чтобы его череп был проломлен при первой же возможности. Жаль, что у белого рыцаря не получилось проломить ему череп! Ах, как пело мое сердце, когда я наблюдал, как он их унизил! Хотел бы я знать, кто он, чтобы я смог устроить великое торжество в его честь!
Распознав свой шанс, Лукас быстро произнес: «Я могу вам сказать, кто этот белый рыцарь, мой господин».
– Что, ты знаешь его? – Седрик натянул поводья и стащил со своего запястья тонкий золотой браслет. – Добрый паломник, я дам тебе этот браслет, если ты откроешь мне его имя!
– Оставьте браслет себе, мой господин. Я с гордостью сослужу вам эту службу без награды. Этим белым рыцарем был саксонец, который отправился сражаться в Святую землю с Coeur-de-Lion.
– Ха! Я знал, что он – саксонец. Не могу сказать, что я одобряю, когда какой-нибудь истинный саксонец отправляется сражаться на чужбине, когда его собственная нация находится в заложниках, но за то, как он вышиб из седел этих норманнских ублюдков, я прощаю его!
– Тогда простите вашего сына, мой господин, – сказал Лукас, ведь его имя – Айвенго.
– Нет! Этого не может быть! У меня нет сына!
Лукас откинул свой капюшон.
– Я умоляю о прощении, отец. Способно ли ваше сердце принять вашего сына?
– Ты!
Ровена тихо вскрикнула и почти выпала из седла.
В это мгновение де ла Круа атаковала.
Конец ознакомительного фрагмента.