Гамбит Айвенго: читать начало книги онлайн

– Поэтому мы должны затаиться, пока не появится шанс, – сказал Финн. – Тем временем, надо забыть о сохранении статус-кво. Можно много чего сделать, не выдавая себя. Перво-наперво, надо разобраться с проблемами в банде. Если остальные парни похожи на тех, кого мы уже видели, то это самая беспутная кучка клоунов, которых я когда-либо встречал. Просто толпа ублюдков. Нужно вправить им мозги, ведь они могут пригодиться. Взгляни на это следующим образом, – сказал он Бобби, – Робин Гуд, которого мы знаем, может оказаться результатом того, что вы собираетесь провернуть.

– А что делать с Мэриан? – спросил Бобби.

Финн хмыкнул.

– Ну, когда те парни обо всем ей доложат, она в любом случае будет ожидать преображенного человека. Ты же сможешь поладить с простой крестьянской женщиной XII века, ведь правда?

– Не могу сказать, что предвкушаю это, – отметил Бобби. – Сомневаюсь, что она хоть в чем-то похожа на леди, которая только-что ушла.

– Значит, закроешь глаза и задержишь дыхание, – сказал Финн. – Либо так, либо научи ее принимать ванну.

Бобби нахмурился.

– Спасибо.

– В таком случае мне вообще нечем заняться, кроме как ждать появления Ричарда, – сказал Лукас.

– А вот тут ты ошибаешься, – проронил Финн. – У тебя полно дел. Ты уже стал белым рыцарем – героем саксонцев. Пришло время открыться Седрику и помириться с ним.

– Ты имеешь в виду – послать Ровену и убедить его, что я изменился? – спросил Лукас. – Это может сработать. С человеком на войне происходит многое. Седрик может поверить, что я образумился. Значит, от меня требуется убедить его поставить на Ричарда, когда придет время. Это будет непросто.

– Ну, если ты ищешь легких путей, то какого хрена пошел в армию? – спросил Финн.

– Именно этот вопрос я часто себе задаю. Думаю, я искал приключений, – ответил Лукас с наигранной серьезностью.

– Сейчас твой большой шанс, сынок. Используй его по полной.

– А ты почему пошел, Финн?

– Тесты показали, что я больше ни на что не годен.

– Думаешь, это так и есть?

– Не знаю. Никогда не занимался чем-нибудь другим.

Банкет в замке Эшби был шумным событием. Иоанн восседал на почетном месте в парадном зале. По его левую руку сидел Фиц-Урс, а по правую – Буа-Гильберт. Повсюду вокруг него рыцари и бароны рвали еду обеими руками, выдирая куриные ножки или поднося к ртам жареных птиц целиком. Вино стекало по подбородкам и камзолам, по помещению разлетались комки жеваной оленины, когда гуляки разражались смехом или кричали с полными ртами. Мясо летело на пол собакам, которые сразу начинали над ним грызться, по столам били кулаками, тосты провозглашались и тут же запивались, раздавались проклятия, звучали клятвы и ухарская похвальба.

Это было слишком для де ла Круа, которая сбежала из банкетного зала, чтобы пройтись вдоль парапета. Зрелище было ужасным само по себе, но к ее смятению, похоже, у нее появилась пылкая поклонница. В отсутствие еврейки Иоанн посчитал целесообразным даровать Ровене честь председательствовать на банкете. Недовольный Седрик присутствовал вместе с Ательстаном, и они сидели там хмурые, пока норманны отпускали презрительные замечания в адрес саксонцев. Очевидно, Седрик не хотел идти, но его дочь настояла, польщенная вниманием, которое ей уделяли те, кого ненавидел ее отец. Андре было жаль Седрика.

Что было еще хуже, Ровена была откровенна в своем неприкрытом увлечении красным рыцарем, не имея понятия, как и все остальные, о его настоящем поле. Она смотрела на де ла Круа воловьими глазами и словно падала в обморок каждый раз, когда та поворачивалась в ее сторону. Она умудрилась усадить Андре по правую руку от себя, сказав всем другим претендентам на то же место, что де ла Круа заслужил его, будучи рыцарем, который лучше всех сражался с зачинщиком в белом. Усевшись, Ровена использовала все возможности, чтобы задеть рукой ее руку, или коснуться бедром. Она прижалась коленом, и когда это не вызвало реакции, она начала тереть ногу Андре подошвой своей ноги. Потерпев неудачу, она попыталась сунуть руку между ног де ла Круа, и в этот момент Андре сбежала, сославшись на головокружение после поединка, поскольку в ее планы не входило дать Ровене возможность не обнаружить между ее ног то, что она искала.

Андре не стыдилась быть женщиной, но и не испытывала желания быть мужчиной. Ее решения выдать себя за мужчину было продиктовано чистым прагматизмом. В том обществе, в котором она пребывала, для женщины было почти невозможно существовать независимо от мужчины. Определенно было невозможно, чтобы к ней относились, как к равной, и чтобы ей были доступны равные с мужчинами возможности. Андре лишилась родителей, когда ей было всего девять. Они были земледельцами. Ее мать и отец были настольно бесталанными, что зарезали больную овцу. В процессе они вдохнули споры с шкуры зараженного животного. Та же плоть, прошедшая термическую обработку, не принесла вреда детям, но родители были обречены. Симптомы проявились через неделю. С распространением инфекции у обоих поднялась температура, а их тела охватила мучительная боль. Их железы опухли, появилась мелкая красная сыпь, давление крови упало, а в легких скопилась жидкость. Они оба начали бредить, разглагольствовали по несколько часов подряд, галлюцинировали, и, наконец, в течение следующей недели, сначала мать, а затем отец впали в кому и умерли.

Так в возрасте девяти лет Андре стала для Марселя и матерью, и отцом. Она даже попыталась вести хозяйство на их маленькой ферме, но у них ничего не получилось. Оставив позади свой простой дом и родителей, которых Андрэ похоронила в поле, они отправились бродить, никогда не зная, что приготовила им судьба, и откуда возьмется их следующая пища. Ее было немного и появлялась она нерегулярно. Сначала еду воровали. У Андре это получалось плохо, и часто ей приходилось голодать, чтобы Марсель мог поесть, но потом она научилась.

Их жизнь изменилась к лучшему, когда сирот приютил аббат, который хорошо к ним относился и научил их читать, дав им то скромное образование, которое у них было. Те требования, что он предъявлял к ее молодому телу, не казались ей завышенными. Но, когда он начал предъявлять те же требования к Марселю, Андре решила, что им пора уйти.

Почти сразу после этого она начала выдавать себя за мальчика. Это делало жизнь легче, пусть и ненамного. Они были постоянно в пути, подворовывая, чтобы держаться на плаву. Они оба научились драться, и они выжили, хотя их шансы были мизерными. Потом они встретили сэра Жиля.

Андре никогда не знала его полного имени. Да и сам Жиль, не был уверен в том, каким оно было. Странствующий рыцарь, который получил слишком много ударов по голове, Жиль был безумен без надежды на выздоровление. Он воображал, что находится в поиске, и, действительно, отправляясь в свое путешествие, откуда бы он ни пришел, он, возможно, стремился достичь определенной цели, но он больше не мог вспомнить, какой именно. Хотя он был грешником, Жиль оставался смирным человеком, у которого случались короткие периоды относительной ясности сознания, перемежающиеся с приступами умопомрачения и отказа памяти. Он был печальным рыцарем, который едва мог о себе позаботиться. Он часто забывал поесть, и его преследовали приступы острой головной боли. Несмотря на все это, он был удивительно эффективным, когда дело доходило до проявления его боевого мастерства. Складывалось впечатление, что его тело помнит то, что не в состоянии помнить мозг. Когда требовалось применить его рыцарское искусство или поговорить о нем, что-то внутри его щелкало, и на какое-то время он становился почти нормальным.

Он не распознал обман Андре, приняв их историю за чистую монету, и отнесся к ней и Марселю, как к двум оставшимся без присмотра мальчикам-сиротам. Они тронули струну сочувствия в его душе, и он сделал их своими оруженосцами и начал их наставлять. Это были трогательные, симбиотические отношения. Они заботились о нем, а он их защищал. Когда дело дошло до обучения его двух молодых оруженосцев искусству боя, Жиль стал неустанным наставником. Он перенес лихорадочную напряженность, с которой стремился вспомнить свое прошлое, в свое учение, и гонял их до седьмого пота. Марсель, будучи нежным юношей, плохо подходил для таких занятий, и он умолял свою сестру сбежать от Жиля; но даже тогда Андре понимала, что получаемые ими знания не имеют цены, и что такая возможность больше никогда не появится.

Хотя Марсель не проявил способности к рыцарскому мастерству, Андре отреагировала на тренировки хорошо и быстро. Она научилась управлять лошадью в полном доспехе, хотя доспех Жиля был для нее очень большим, и она едва могла в нем перемещаться без его помощи. Она научилась пользоваться арбалетом, сражаться мечом с широким клинком, который поначалу она даже не смогла поднять. Она почти постоянно испытывала боль от нагрузок, обрушившихся на ее молодые и неразвитые мышцы, но была одержима напряженной решимостью. Со временем она выросла, и ее мышцы стали сильнее. Она забеспокоилась, когда заметила, что начинает превращаться в женщину, но тот факт, что она никогда не намеревалась стать чувственной, в сочетании с реакцией ее мышц на чрезвычайно интенсивные тренировки, привел к тому, что она получила тело, которое способствовало ее обману. Ее грудь, хотя и твердая, была маленькой, и ее было легко скрывать, хотя это и доставляло ей неудобство. Ее плечи, пусть и не такие широкие как у мужчин, были шире, чем определяли для женщин стандарты красоты. Ее руки были большими для женщины, а ноги не имели худощавой стройности, свидетельствующей о праздности. В тех местах, где тела женщин того времени были мягкими, тело Андре было твердым. Где они были гладкими, Андре была грубой. Словом, как женщина, Андре де ла Круа была слишком мужественной, чтобы привлекать внимание многих мужчин, скорее она их отпугивала. Но в качестве мужчины от нее исходило ощущение изящной и томной грации, ее тело было стройным и собранным, по-юношески привлекательным, что часто приводило к ее недооценке.

После смерти Жиля от пневмонии Андре и Марсель похоронили его в лесу, и Андре взяла его лошадь и снаряжение себе. Она применила навыки, которым Жиль ее обучил, и развила их, продавая свои услуги тем, кто был в состоянии за них заплатить. Со временем, ей удалось заменить слишком большой доспех Жиля – она наняла оружейника, который выковал комплект специально для нее.

Многие рыцари приняли участие в крестовых походах, часто они сообщали об этом с помощью креста на нагрудниках и щитах. Андре также заказала оружейнику эмблему в виде креста, только не такого, как у крестоносцев. Оружейник предложил ей крест из королевских лилий и переставил цвета крестоносцев с красного на белом на белый на красном, и так появился красный рыцарь Андре де ла Круа.