Молния наносит ответный удар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Черт подери! — повторил Хальмен. Ему совсем не хотелось лишиться корабля со всеми вещами, которые он так кропотливо собирал в течение своей недолгой жизни.

— Повторное употребление! Вношу это сочетание в каталог, — произнесла Система и отключилась.

Хальмен знал, что с Кам-Хейнаки лучше не шутить. Он помнил, как одному человеку, который не успел явиться к Самому-Самому из-за того, что электронный навигатор его машины свернул не на ту улицу, так что он потерял 13 роковых секунд, отрубили голову и затем поставили на той самой улице, куда он свернул. Хотя Хальмен плохо знал свой город из-за постоянного отсутствия в путешествиях, ему все же довелось увидеть эту голову, которая открывала рот каждый час и произносила точное время. Ему совсем не хотелось, чтобы его собственная голова оказалась рядом и представлялась каждому проходящему: «Клент Хальмен — великий путешественник», поэтому следовало поспешить. Правда, Система не назвала ему точного времени — но кто знает, что этому Кам-Хейнаки придет в голову? Так что Хальмен поставил на пол контейнер с чуриканериями, для которого так и не нашел места, и пошел в дом, чтобы привести себя в порядок перед визитом к Самому-Самому Главному Кам-Хейнаки.

Самый-Самый Главный Кам-Хейнаки сегодня был не в духе. Может быть, он встал не с той ноги, а может, нечаянно посмотрел на кого-то снизу вверх, а не наоборот, что для него более свойственно — к сожалению, история об этом умалчивает. Но, как бы там ни было, факт от этого никуда не девается, а продолжает оставаться самим собой, то есть фактом.

Итак, Хейн был не в духе, а когда он был не в духе, в его голову приходили всякие глупые вопросы, на которые он не мог найти ответа. Сегодня его мучил самый страшный из таких вопросов, и вопрос этот был — «зачем?»

«Вот я тут сижу, — думал Хейн. — Ну хорошо, сижу — но зачем? Ладно, допустим, я тут сижу, потому что это мой кабинет; а это мой кабинет, потому что я единоличный правитель Хайлама и всея Галактики, Самый-Самый, и тэ дэ, и тэ пэ, и дры, и пры… Это все понятно, но зачем я — этот Самый правитель? Да, я люблю демонстрировать людям свое превосходство — но зачем? Ведь если я упаду с вершины той лестницы, которую сам себе построил, то я ничего не потеряю, потому что останусь тем же самым человеком. Так зачем же я лезу все выше по этой лестнице? Вот, например, советник Чен-Крамбаль в очередной раз отказался отдать мне Кэндобелл. Ну а почему я так настаиваю, чтобы он отдал мне Кэндобелл? Есть у него планета, ну и пускай бы снимал с нее сливки, так нет — если человек становится мне достойным противником, я тут же должен его втоптать лицом в грязь и уничтожить. Но зачем? Кому от этого лучше? А даже если кому-то и лучше — все равно: зачем? Ведь по-настоящему все, что мы делаем, не имеет никакого смысла! Если задуматься, то это по-своему прекрасно: человек, что бы ты ни делал — все бессмысленно! Но если все так бессмысленно, почему же я сейчас сижу и задаю себе этот дурацкий вопрос „зачем?“? Нет, в самом деле: зачем я спрашиваю себя, зачем? И, если развить мысль дальше: зачем я спрашиваю себя, зачем я спрашиваю себя, зачем? И, более того, зачем я спрашиваю себя, зачем я…»

Тут плавный поток мыслей Хейна был остановлен ровным неторопливым голосом компьютерного дворецкого, сообщившего:

— К вам посетитель, сэ-эр!

Конечно же, Самый-Самый уже давно забыл, что сегодня утром возжелал увидеть некоего странного человека по имени Клент Хальмен. И ничего нет удивительного в том, что мысль о Хальмене и не подумала сейчас прийти ему в голову.

«Наверное, опять этот Кам-Четтера! — предположил он. — Снова начнет у меня требовать армию для новых завоеваний, а где я ее ему возьму, армию эту? Из пальца высосу? Так палец мой, уж извините, не безразмерный! Ну раз, ну два — хорошо, но сколько же можно? Ведь как раньше все было просто! Вот, например не ладил я когда-то с Собранием. Ну не уживались мы, что поделаешь… Чувствовал я нутром, что надо от них избавиться, да все повода подходящего не было. А тут выясняется, что, оказывается, по каким-то там социальным законам диктатура и парламент в одном государстве сосуществовать не могут в принципе. Уж не знаю, кто закон такой придумал, но мне-то что? Зато сразу ясно стало: или я — или они. И тут уже ни у кого сомнений не могло возникнуть, кому остаться, а кому — уйти. А теперь все так запуталось… Кругом эти укентрийцы-огрийцы-маймрийцы, у всех свои законы, и поди тут разберись! Вот придумал бы кто-нибудь закон, что маймрийцы не умеют воевать, а укентрийцам нельзя — насколько бы все проще было! Что ли самому придумать? А что — ведь это мысль! Вот сейчас я ее и подумаю, пожалуй…»

Но подумать мысль Хейну не удалось, потому что посетитель вновь напомнил о себе, теперь уже своим собственным голосом:

— Товарищ Самый-Самый Главный, великий путешественник Клент Хальмен по вашему приказанию прибыл!

Тут Кам-Хейнаки, как и утром, подумал, что уже когда-то слышал это имя, но память все еще ему отказывала, поэтому он просто приказал дворецкому распахнуть дверь. Хальмен тут же прошествовал в кабинет и бесцеремонно опустился в кресло — однако Хейну было сейчас не до того, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

— Ну, путешественник ты наш, рассказывай, с чем пришел, — обратился всемогущий правитель к гостю.

— Да я, собственно… — Хальмен все еще жутко переживал: угроза лишиться корабля, без которого он не смог бы продолжать путешествовать, висела над ним дамокловым мечом. — Ну, это, типа… Ну, вы вроде меня вызывали… или как?

— Я? Вызывал? Зачем? — мысли Хейна возвращались в прежнее русло.

— Ну, то есть как, зачем? Вы-то должны знать, зачем! Вы же меня вызывали? Ну не сам же я сюда потащился, черт подери!

Кам-Хейнаки тоскливо посмотрел на него. В голову диктатора пришла совершенно неуместная сейчас считалочка: «Карл у Клары украл кораллы, и вместо сердца — пламенный мотор!», но она ничуть не помогла ему ответить на вопрос.

— Вот что, давай так, — начал он неспеша. — Раз ты здесь, у меня — значит, по крайней мере один из нас двоих должен знать, зачем ты здесь, правильно?

— Ну, вроде, правильно, — не мудрствуя лукаво, согласился Хальмен.

— Теперь следи за мыслью. Я не знаю, зачем ты здесь, так? И что из этого следует? А то, что это должен знать ты!

— Я? — Хальмен посмотрел на Хейна, а потом на себя, будто ответ должен был быть написан у него на одежде или какой-нибудь части тела. Но если это и было так, то, видимо, ответ был на той части, которую он не рискнул бы обнажить в присутствии Самого-Самого. Поэтому оставалось полагаться на собственное логическое мышление — благо, жаловаться на него Хальмену до сих пор не приходилось: — Да, я знаю. Я здесь, потому что меня к вам вызвала Система Центрального Контроля.

— Ах, вот оно что! — Хейн было успокоился, но, к сожалению, ненадолго, потому что тут до него дошло: — Но интеллект Системы пока еще не достиг того уровня, чтобы она была способна самостоятельно принимать такие решения, значит…

— Значит… — подталкивал правителя Хальмен.

— А значит это, что не надо морочить мне голову, чтоб тебе провалиться на этом месте! Выкладывай, что тебе надо, или…

На языке у Хальмена вертелся вопрос: «что — или?», но Клент был слишком испуган, чтобы произнести его вслух. Вместо этого он начал говорить совсем другое:

— Я, вообще-то, того… на планету собирался… Путешественник я, и все такое… Ну, типа… ну вы же понимаете!.. Только не надо вешать мою голову, и… это… Ну, подумаешь, я — великий путешественник, да, так и есть — но зачем же, каждый час..! Я ведь мог бы… ну, не знаю… найти, там, что-нибудь… Вы, это, скажите только… Я ведь могу, я же опытный… великий, типа… Ну, вы поняли…

Хейн понял из этого только одно: «найти что-нибудь». За эту мысль он и ухватился, и тут же решил ее развить:

— Стоп-стоп-стоп! Ты говоришь, найти что-нибудь?

Хальмен не сразу сообразил, что его о чем-то спрашивают, не говоря уж о том, чтобы сообразить, о чем именно. Он понял только то, что, кажется, его голове пока ничего не угрожает, а значит, можно успокоиться и продолжать разговор. Поэтому он предпочел впиться в Кам-Хейнаки преданными глазами, однако вопрос Самого-Самого так и остался без ответа. Но того это уже не волновало — он вдруг вспомнил, что ему действительно приходилось слыхать раньше о Кленте Хальмене и его бесчисленных подвигах, совершенных во время уж совершенно не поддающихся исчислению путешествий.