— У меня был трудный день, — ответил я. — А как у тебя дела?
— Все о’кей, — гордо отозвался он. — Тельма Дэвис вчера — днем прибыла в отель. — В голосе его снова зазвучали скорбные ноты. — Я ведь ждал весь день вашего звонка, как вы обещали. Так и просидел весь день на своей…
За нашими спинами послышалось угрожающее шуршание бумаги.
— …на своем стуле, — виновато закончил Полник.
— Сочувствую тебе, Полник, — сказал я вежливо. — Ну а теперь я хотел бы все-таки узнать, где же Тельма Дэвис?
— В «Парк-отеле», — ответил он. — Это одна из дешевых гостиниц на окраине, знаете, бывают такие заведения, лейтенант. И на расстоянии двух миль там и в помине нет никакого парка.
— О’кей, — сказал я. — Поеду повидаюсь с ней.
— Лейтенант, вы мне обещали!
— Обещал! — Я удивленно посмотрел на него. — Что я обещал?
Он опасливо оглянулся на женщину за машинкой и понизил голос:
— Сами знаете! Дамочки! Вы ведь сказали, если я найду эту самую Тельму Дэвис, то смогу поехать с вами, поглядеть на вас. А я все это время только и делаю, что сижу на собственной ж…
— Сержант! — воскликнула женщина.
— Не беспокойтесь, — сказал я ей. — Сержант хотел сказать «желтый».
Мы вышли из отдела, а она шипела нам вслед, как разъяренная гусыня.
Полчаса спустя я остановил машину перед отелем, и мы вышли. Администратор сообщил нам, что Тельма Дэвис занимает номер на третьем этаже. Лифт не работал, и нам пришлось подниматься пешком по лестнице, устланной коврами, знавшими лучшие времена еще в ту пору, когда Тедди Рузвельт был молодым человеком.
Мы подошли к двери ее номера, и я постучался. Полник тяжело дышал у меня над ухом, и я от души надеялся, что в этом виноват подъем по крутой лестнице.
— Кто там? — раздался из-за двери пронзительный женский голос.
— Полиция! — строго ответил Полник. — Откройте!
Я с отвращением посмотрел на него:
— Ты, любитель штампов! Неужели нет терпения обождать?
— Нет! — сказал он. — К тому же ведь так оно и есть!
Дверь распахнулась, перед нами появилась женщина лет тридцати пяти с хорошей фигурой. Когда-то она была очень недурна собой, но, судя по всему, ей пришлось сражаться с жизнью, и борьба эта сделала ее черты резкими.
Нос у нее был чересчур острым, губы слишком тонкими, глаза подозрительно взирали на мир.
— Что вам надо? — неприветливо спросила она.
— Вы миссис Дэвис? — в свою очередь спросил я.
— После развода меня называют мисс, — сказала она. — Но я сохранила фамилию Дэвис, ее легче произносить, чем Кататикер.
— Вполне согласен с вами, — заметил я.
— Кто вы такой?
— Лейтенант Уилер из отдела шерифа, — отрекомендовался я. — А это сержант Полник.
— Что вам нужно?