— Задать вам пару вопросов. Относительно вашего мужа Говарда Дэвиса.
— Бывшего мужа, вы хотите сказать, — уточнила она. — Я развелась с ним года два назад.
— Можно нам войти? — спросил я.
Она с минуту колебалась и неохотно кивнула:
— Пожалуй. Вы ведь ненадолго?
В номере стояла кровать, шкаф, дешевое бюро. В углу приютился потрепанный чемодан. На мебели, потертом ковре, полу — на всем лежал налет пыли и запустения.
Тельма Дэвис была аккуратно одета: белая блузка, темно-синяя юбка в полоску. Но во внешности этой блондинки не было ничего соблазнительного. Глубокое разочарование отразилось на лице Полника. Она закурила сигарету и нетерпеливо посмотрела на нас:
— Только побыстрее, пожалуйста, лейтенант, у меня деловое свидание.
— Разумеется, — ответил я. — Вам известно, что ваш муж — бывший муж — Говард Дэвис был убит два дня назад?
— Я читала об этом, — безразлично сказала она.
— Я думал, что вы заберете тело из морга.
— Я?! Чего ради! Предоставляю это Пенелопе Калтерн. Ведь она была за ним замужем после меня. Может построить для него мраморную гробницу на те алименты, которые я не буду больше получать.
На лице ее отразилась неприкрытая ненависть. Быть может, она слишком много ненавидела на своем веку, потому ее лицо так и заострилось? Похоже было, что эта женщина умеет ненавидеть. Я подошел к окну и тоже закурил.
— Зачем вы приехали в Пайн-Сити, мисс Дэвис?
— Разумеется, искала его, — взорвалась она. — Он мне задолжал алименты уже за шесть месяцев, потом удрал из Сан-Франциско, но я узнала, куда он направился.
— Вы сперва написали ему из Сан-Франциско, — сказал я. — Вы дали ему три дня на то, чтобы он вам выплатил все, что должен, и грозились в противном случае отправить его за решетку — где ему и место, как вы выразились в своем письме.
— Говард всегда любил сохранять письма, — усмехнулась она. — Одна из его сентиментальных привычек.
— Что заставило вас переменить свои намерения? — спросил я.
— Какие намерения?
— Насчет того, чтобы засадить его за решетку?
— Я их не переменила.
Я взглянул ей прямо в глаза:
— Вы написали ему письмо, потом установили, что он уехал из Сан-Франциско, и приехали за ним сюда. Однако по приезде сюда вы не стали обращаться в суд. Что заставило вас изменить свои намерения?
— Я ведь женщина. Разве есть такой закон, по которому женщинам запрещается менять свои намерения?
— Говард начал писать вам письмо, но так не дописал его, — сказал я. — Видимо, потому, что вы успели приехать сюда раньше, чем он — его отправить. И в письме он упоминает, что собирается совершить выгодную сделку, которой и дожидался все это время. Может, он рассказал вам что-нибудь об этом деле? И потому вы не обратились в суд?
— Ничего он мне не рассказывал ни о каком деле! Единственное великое дело, которое он в своей жизни совершил, — это женитьба на Пенелопе Калтерн, да и тут его вскоре оставили с носом! Он даже и умереть не сумел пристойно: дал убить себя!
Я посмотрел на Полника, который ответил мне взглядом, полным уныния.
— Думаю, что вы лжете, мисс Дэвис, — сказал я.
— Если вы собираетесь оскорблять меня, то убирайтесь отсюда! — крикнула она. — Я знаю свои гражданские права!
— Вам неизвестна причина, по которой могли убить вашего мужа?