— Вы не можете войти! — сердито сказала она и собралась захлопнуть дверь перед моим носом, но я уперся рукой и не дал двери закрыться.
— Никогда не обращайтесь грубо с копом, — сказал я с упреком.
Она навалилась на дверь всем телом, и ей чуть было не удалось захлопнуть дверь, едва не сломав мне при этом руку. Тогда я привалился к двери плечом, она широко распахнулась, и Пенелопа Калтерн отлетела футов на шесть в свою гостиную.
— О Господи! — простонала она в отчаянии, силясь сохранить равновесие. — Вы просто невыносимы!
Я прошел мимо нее прямо в комнату, а она рванулась вслед за мной.
Она по-прежнему придерживалась восточного стиля. Я подумал, что, наверное, основное, что привлекает в ней Блэйка, — это ее старание придать особую интимность и пикантность их отношениям. Свободный шелковый жакет в японском стиле доходил до талии, незаметно, но очень ловко подчеркивая там, где следует, округлости ее фигуры. Брюки, туго обтягивающие ягодицы, указывали на стройность бедер и икр. Проходя мимо, она обдала меня таким сильным ароматом духов, что я чуть не задохнулся. Не знаю, как там они называются, но скорее всего «В императорском саду».
Она скрестила руки под грудью, которая вовсе не нуждалась в какой-либо поддержке, и уставилась на меня.
— Какого дьявола вам нужно на этот раз? — гневно спросила она.
— Поговорить с вами об одном вашем приятеле, — смиренно произнес я. — Парень из западных штатов по имени Вестник Джон.
Пенелопа так и подскочила:
— Кто это?..
— Давайте-ка не будем играть в эту глупую игру «Я забыла» или «Я сбита с толку, и это может плохо отразиться на моей телевизионной карьере», — предупредил я. — Я говорю о том самом парне, который организовал для Пруденс такой развод, что ей не пришлось выплачивать Джонатану Блэйку отступные. О том самом парне, который и вам устроил развод с Говардом Дэвисом таким образом, что вы не потеряли ни цента из своих денег. Теперь припоминаете?
Она судорожно дернула головой, словно кто-то потянул за бечевку.
— Да, — прошептала она.
— Великолепно! Он ведь теперь и мой приятель и управляет издалека всем этим делом по расследованию убийства. Но вот в чем загвоздка: где бы мне его найти?
— Не имею ни малейшего представления! — быстро ответила она.
В двух ярдах от меня стояло большое кресло, повернутое к окну. Я подошел и опустился в него. Плотные шторы наглухо закрывали окно, а жаль — я с удовольствием полюбовался бы живописным видом.
— Что это вы делаете? — насторожилась Пенни.
— Буду здесь сидеть, пока вы мне не скажете, где можно найти Вестника Джона, — сказал я. — Придет завтрашний день и послезавтрашний, а я по-прежнему буду здесь сидеть — если вы мне не скажете. Я, знаете ли, очень упрямый, особенно если меня разозлить.
— Я же сказала вам, что не знаю! — воскликнула она. — Никакой пользы не будет, даже если вы и останетесь в этом кресле с идиотской ухмылкой на идиотской физиономии!
— Вы меня разочаровываете, Пенни, — рассудительно сказал я, — не вы ли предупреждали меня, чтобы я был начеку, иначе Прю присоединит меня к своей коллекции. Но она так и сделала. Пруденс сообщила мне, что вы слишком много пьете, слишком быстро ездите и раздеваетесь для любого мужчины, даже если вас об этом не просят. Пока что вы совершенно не оправдываете этой характеристики. Вы не раздеваетесь, не предлагаете мне выпить и даже не приготовили выпить себе.
— Убирайтесь отсюда!
— Только после того, как вы ответите на мой вопрос, милочка. Но вам нечего беспокоиться, мои бритвенные принадлежности всегда при мне.
Я устроился в кресле поудобнее и закурил. За моей спиной раздавалось раздраженное бормотание Пенни. Сосредоточив все свое внимание на плотной шторе, я молчал.
Как написано в проспекте заочных курсов, которые я никогда не посещал, сосредоточить свое внимание всегда очень трудно, но полезно. В противном случае можешь не заметить уймы интересных вещей: последние капли скотча на дне бутылки, десятидолларовую бумажку, которую выронил прохожий, не говоря уже о многочисленных блондинках, брюнетках и рыжих.
Если бы я не сосредоточил свое внимание на этих шторах, я бы, может, и вообще их не заметил. Я имею в виду две огромные ноги, которые торчали из-под штор. Они были обуты в блестящие сапоги, и я сразу же подумал: как бы забывчив ни был человек, ноги свои он никогда и нигде не забудет. Напрашивалась и следующая мысль: хозяин этих ног непременно должен скрываться за шторами.
Я встал с кресла, подошел к окну, захватил в кулак край шторы и резко отдернул ее в сторону. Парень и в самом деле был там, и взгляд мой уперся прямо ему в грудь. Я медленно поднимал взгляд — все выше и выше, пока наконец не добрался до лица.
В нем было не меньше шести с половиной футов роста, а сложен он был как профессиональный борец. Светлые волосы, определенно чересчур длинные, крупными кольцами падали на плечи. Я отступил на шаг и еще раз внимательно посмотрел на него.
— Ну и ну! — сказал я. — Черт меня подери, если это не сам Вестник Джон!
Живые синие глаза с минуту сверлили меня, потом он лучезарно улыбнулся: