— Ну да, — сказала Одри. — Им не хотелось меня похищать. Это все поганец Лужа. Он их заставил. Ну, отпирай, пока они там не задохнулись.
Когда Питер открыл дверь, четверо перепуганных зенкалийцев выскочили наружу, кряхтя, задыхаясь, кашляя, со слезами, струящимися по их лицам, упали на четвереньки на землю, отплевываясь и блюя. Клубы белого удушливого дыма, вырывавшиеся из хижины, издавали тошнотворный запах тухлых яиц и старых засоренных канализационных труб.
— Чего же ты туда намешала, Джу? — изумился Ганнибал.
— Видишь ли, когда я приготовила первую опытную партию, мне показалось, что там чего-то не хватает, — созналась Джу. — Вот я и подмешала кое-чего для запаха.
— Вот это да! — произнес потрясенный Ганнибал. — Какая же ты, к дьяволу, служительница церкви?! Ты самая настоящая ведьма, прямо с шабаша, только летаешь в шляпе, а не на помеле!
— А я-то думала, ты оценишь! Это первые дымовые шашки в моей жизни, — укоризненно сказала Джу.
Между тем Питер и Одри оказывали незадачливым похитителям первую помощь. Благодаря холодной воде из ручейка и порядочной фляге бренди, неохотно пожертвованной Дэмиэном, они вскоре пришли в чувство, но дыхание у них по-прежнему было хриплым и они здорово кашляли. Питер выяснил, что двое стражников, оставшихся в лесу, тоже очнулись, и хотя у каждого на затылке было по шишке величиной с куриное яйцо, похоже, этим дело и ограничилось.
— Ну, — сказал Ганнибал, — коли вы удовлетворены тем, что никому из противников не угрожает командировка на тот свет, может, объясните, что все это значит?!
— Охотно, — сказала Одри, — но сначала давайте побыстрее доберемся к Джу, до телефона — у нас мало времени, мы должны дозвониться до дворца.
Когда они возвратились в миссию Джу, Одри за стаканом бодрящего вина рассказала, как все произошло.
— Сама во всем виновата, — хмуро призналась она. — Я ехала домой, смотрю, дорога перегорожена огромным деревом, а рядом несколько зенкалийцев с мачете: стоят себе вроде раздумывают, как бы убрать препятствие. Я готова была подождать, пока они справятся с этим, но тут с другой стороны подкатил Гарутара — ну, помните, кузен Лужи, который всегда клялся, что ненавидит его, — и наорал на столпившихся вокруг дерева людей. Потом, перебравшись через ствол, подошел к моей машине и сказал: мол, они послали за пилой, но операция по распилке займет минимум несколько часов, а поскольку сам он решил вернуться в город, то может подбросить и меня.
— И ты согласилась? — изумился Ганнибал.
— Да, как видишь… Прежде чем успела раскаяться в собственной дурости, мы уже свернули в лес. Тогда я решила: черт с ними, все равно сопротивляться бесполезно, а там, Бог даст, пока я буду среди них, может, узнаю что-нибудь полезное.
Питер вздохнул и поднял глаза к небу.
— Так вот, — продолжала Одри, — когда мы вошли в хижину, там уже находился Лужа — в куртке и в тирольской шляпе — ни дать ни взять Робин Гуд! Он был очень вежлив, но вкрадчив и грозен. Как только я сказала все, что о нем думаю, он улыбнулся и выбил у меня почву из-под ног, раскрыв все свои карты.
Она сделала паузу и отхлебнула глоток.
— Он заявил, что если я не сообщу, где находится заветная долина, сорвется строительство аэродрома и электростанции и он останется без денег. И тогда, хоть он и не мстителен, он устроит веселую жизнь всем, кого я люблю и ценю. Он сказал, что непосредственно мне угрожать не будет, так как меня все равно ничем не проймешь, но мне из года в год придется беспокоиться о жизни и здоровье родных и близких. Он рассчитывал, что такая угроза может поколебать меня.
— Злобная маленькая свинья, — пробормотал Ганнибал.
Питер ничего не сказал —он наблюдал за лицом Одри, которое только теперь начинало выражать то, что она пережила.
Она одарила его кривой улыбкой.
— Я попыталась объяснить ему, что даже если он узнает, где находится долина, и уничтожит ее, это не принесет ему дивидендов, так как все зенкалийцы ополчатся против него. В ответ он лишь рассмеялся и сказал, что ему начхать на Зенкали и его обитателей. Как только долина перестанет существовать, он тут же отправится в Джакарту, где его уже будут ждать денежки.
— Об этом я как-то не подумал, — сказал Ганнибал. — Так вот почему он действовал так отчаянно.
— Точно, — сказала Одри. — Отчаянно, и в открытую.
— Так что же ты сделала? — спросила Джу.
— Я сказала ему, где находится долина, — выпалила Одри.
На мгновение воцарилась тишина.
— То есть… как это… сказала? — спросил Питер.
— И это… моя родная дочь… Господи, прости ее, если сможешь, — громыхнул Дэмиэн.
— Одри, милая, как же так?! — взвизгнула Джу.
Одного только Ганнибала заявление Одри ничуть не встревожило. Наоборот, глаза у него заблестели.