Птица-пересмешник. (Новый перевод).: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава первая

Открытие Зенкали

В стороне от морских путей, на той воображаемой линии, где сливаются волны Индийского и Тихого океанов, лежит утопающий в зелени остров Зенкали — милейшее, забытое Богом местечко, такое далекое, что можно подумать, будто оно не может ни влиять на внешний мир, ни подвергаться его влиянию.  И все же однажды, в течение двух месяцев своей истории, Зенкали держал в напряжении весь цивилизованный и большую часть нецивилизованного мира — газетчиков, телевизионных комментаторов и других акул пера. Забегая вперед, скажем, что цена за столь яркое занятие мировой сцены была суровой. Даже сегодня, если вы упомянете о произошедших событиях (хотя большинство ран уже зажило, — но ведь шрамы все еще напоминают о себе), то  рискуете схлопотать синяк под глазом в заведении «Мамаша Кэри и ее курочки» (и то считайте, что дешево отделались). А если заговорите о птице-пересмешнике в заново отстроенном Английском клубе, то от вас шарахнутся, или, во всяком случае, дадут понять, что вспоминать об этом считается дурным тоном.

Все началось в январе. Островитяне, как обычно, объелись и перебрали с алкоголем во время рождественских праздников и теперь страдали от болей в печени и желудке, — результат  поедания жареной индейки и сливового пудинга при температуре чуть выше 32 градусов по Цельсию в тени. Остров дремал под ласковыми солнечными лучами, охраняемый конусами двух вулканов —Тимбалу и Матакамы.

Ни одному островитянину (все лечились алка-зельцером и бикарбонатом соды) даже не снилось, что судьба гонит к ним через бескрайний океан нечто более смертоносное, чем ураган, цунами или землетрясение, — нового помощника для Его Превосходительства политического советника. Им был Питер Флокс, эсквайр — высокий, обаятельный, светловолосый. От человека с  такой невинной внешностью ожидать чего-нибудь плохого было бы странно, так же как, к примеру от щенка пекинеса (если не знать, что щенок болен бешенством). 

По прибытии в Джакарту Питер с тревогой обнаружил, что судно, которое должно было доставить его на Зенкали, было переоборудованным французским судном для ловли сардин, неопределенного возраста и сомнительных мореходных качеств, управляемым толстым, небритым греком по имени Аристотель Паппаятокопулос, набравшим команду из веселых, жизнерадостных, но ни черта не смысливших в мореходном деле зенкалийцев. Экипаж, казалось, относился к идее отправиться через океан на весьма подозрительном судне с энтузиазмом группы бойскаутов, отправляющихся через пруд в протекающем каноэ.

Все выкрикивали указания друг другу, но никто им не повиновался, и все это было еще более тревожно из-за того, что у «Андромеды III» был такой сильный крен на правый борт, что любой круглый предмет, помещенный на палубе, имел возможность скатиться к леерному ограждению и плюхнуться в грязные воды гавани.

Бледно-кремовые чемоданы из телячьей кожи Питера, выбранные с такой тщательностью в лондонском магазине тропической экипировки, явно не произвели впечатления на команду зенкалийцев — их хватали, швыряли туда-сюда коричневыми руками, царапали ими по леерам или любому другому удобному для царапанья выступу и, наконец, бесцеремонно бросили на мягко дымящуюся кучу гуано[1], оставив лежать на верхней палубе в носовой части судна. 

Питер впервые пожалел, что не знает пиджин-инглиш[2], который все понимали в этой части света.

— Послушай, — обратился он к зенкалийцу твердым (как он надеялся) тоном, — юноша показался ему смышленее остальных, — ты помощник капитана?

Парень был рослым, молодым, в потрепанных брюках, разваливающейся соломенной шляпе и с крышками от бутылок кока-колы, висевшими на шее в виде ожерелья. 

Изысканно вежливым жестом абориген снял шляпу и прижал ее к груди, обнажив при этом великолепные зубы, сверкнувшие в широкой доброжелательной улыбке.

— Это ты помощник капитана? — повторил вопрос Питер.

— Сахиб[3]? — юноша, ухитрился улыбнуться и в то же время озабоченно нахмуриться.

— Ты помощник капитана этого корабля? — спросил Питер в третий раз, говоря очень медленно и четко.

— Корабль! — Да, сахиб, — юноша, расплылся в улыбке.

— Так ты помощник капитана?

— Да,  сахиб… корабль, — парень похлопал себя по шляпе.

По лицу и спине Питера градом катился пот. Его изящные белые парусиновые брюки приобрели грязный серый цвет, а стрелки, которые были на них еще два часа назад, исчезли бесследно. Ткань прилипала к ногам, и столь радовавшая его обновка теперь выглядела так, будто на ней ночевал динозавр, мучимый бессонницей. Больше всего на свете Питеру хотелось укрыться в тени, переодеться в сухое и выпить чего-нибудь прохладительного.

— Как тебя зовут? — спросил он, пробуя другую тактику.

— Андромеда — без колебаний ответил юноша. 

— Андромеда? Но это же девичье имя…  а, понятно, ты имеешь в виду, что корабль называется «Андромеда»?

— Да, сахиб, корабль, — обрадовался парень, видимо услышав опять знакомое слово.

Питер вытер лицо и горло промокшим носовым платком и попробовал снова.

— Моя пассажир, — сказал он, указывая на себя и чувствуя себя крайне глупо. — Мне нужна каюта… я хочу, чтобы ручная кладь была доставлена в каюту… мне хочется прохладного напитка… я пассажир, смекаешь?

— Я Андромеда три, — повторил парень, явно обеспокоенный тем, что Питер не понял этого важного момента. 

К счастью, прежде чем Питер успел призвать Всевышнего, чтобы тот поразил оболтуса на месте ударом молнии, у его локтя внезапно материализовался  капитан. Исходивший от него аромат чеснока сразу заглушил отнюдь не слабые запахи копры, гуано и шести коров, которых зенкалийцы дружными усилиями пытались водворить на палубу, подгоняя громкими мелодичными криками. Коровы упрямились так, что дали бы сто очков вперед любым ослам. 

— Сэр, — сказал капитан столь глубоким и густым голосом, что казалось, он доносится из машинного отделения, — я капитан, Аристотель Папайятокопулос. Я — к вашим услугам. Зовите меня просто — капитан Паппас. Здесь все меня так зовут, а то боятся ошибиться, выговаривая мое имя полностью.

— Ошибиться? — переспросил Питер.

— Точно так, сэр, — сказал капитан, — ни один еще не выговорил правильно. Кто говорит «Мангопулос», кто — «Бананопулос»…

Питер почувствовал, что разговор с капитаном Паппасом будет таким же содержательным, как и тот, который он только что имел с тем, кого он принял за его помощника.

[1] Из птичьих экскрементов производятся лучшие натуральные удобрения в мире. Птичий помет, также известный как гуано, достиг наибольшего экономического значения в девятнадцатом веке, когда его начали экспортировать в США, Англию и Францию.

[2] Пиджин-иглиш — англо-китайский, гибридный язык.

[3] Сахиб (англ.- инд.) — европеец, господин, уважительный титул.