Инструментов нигде видно не было. У двери лежали два вытертых половичка. Краешек одного наползал на краешек другого. Казалось, что половички обнимаются. На подоконнике стояли цветы в горшках. Вдоль окна тянулась деревянная скамейка. В конце прихожей был вход в кухню.
— Наверное, Илмарс сам её сделал, — прошептал Гришка, трогая скамейку, — он же плотник.
— Он тут, наверное, всё сделал сам, — ответила я, оглядываясь.
Брат тут же залез на подоконник, заглянул в цветочный горшок и вытащил две крупные розовые ракушки.
— Даже это? — спросил он, протянув их мне.
Мы задумались.
— Нет, это вряд ли, — наконец сказала я, — он же плотник, а не ракушечник.
А Илмарс тем временем расхаживал по квартире и приговаривал:
— Ну вот, вот… Смотрите, осматривайтесь. Вот кухня, тут плита.
— Газовая? — вздрогнула мама.
— Да, очень простая плита! — отмахнулся Илмарс. — Щёлк, и всё! И горит!
— Гриша, ты этого не слышал! — предупредила мама.
— А чем надо щёлкнуть, чтоб горело? — уточнил Гришка у Илмарса.
Тот показал кнопку на плите. Потом отпил из бутылки воды, откашлялся и протянул нам пакет.
— Вот, мы вам купили еды на первый вечер, — сказал он, — тут хлопья… Молоко. Помидоры, хлеб. Международный набор!
— Спасибо, — обрадовалась мама, — как здорово!
Илмарс не улыбнулся, он всё тяжело дышал и волновался. Показал нам две комнаты, одна очень просторная, с двумя твёрдыми синими диванами и огромными картинами, на которых были изображены гигантские тётеньки в купальниках. Вторая комнатка была поменьше, в ней стояла двуспальная кровать.
Меня больше всего волновало, где я буду спать — в одной кровати с Гришей или нет. Мы иногда в гостиницах спим в одной кровати, потому что разных не хватает. Это и хорошо, и не очень. Хорошо, что мы можем по утрам играть в ферму и ветеринарный магазин с моей козочкой и его крысёнком, а не очень, потому что Гришка часто толкается и кладёт на меня то руку, то ногу. А я этого терпеть не могу!
Мама сказала, что мы будем спать на синих диванчиках в гостиной. Я обрадовалась и принялась рассаживать на одном из них своих животных — ежонка, козочку и кошку, для которой захватила специальную переноску, а Гришка устроился рядом смотреть телевизор. Там шла передача на латышском, но моему брату всё равно, на каком языке смотреть. Он просто любит, когда показывают хоть что-то.
А Илмарс и его жена всё объясняли и объясняли маме, как пользоваться стиральной машиной и духовкой, где находится продуктовый магазин и лес с озером, куда лучше поехать купаться и как добраться на трамвае до Старого города.
Мама всё волновалась и охала, а они её успокаивали, что всё будет в порядке.
— А я могу одна гулять в лесу с детьми? — не унималась мама. — Это безопасно?
— Конечно! — восклицал Илмарс. — У нас прекрасный район! Спокойный!
Он, правда, всё не улыбался, зато его жена улыбалась без конца. Она так и норовила погладить Гришу по голове. Я радовалась, что не похожа на её внучку. Не люблю, когда меня трогают.
Перед уходом Илмарс попросил:
— Цветы, пожалуйста, поливайте раз в неделю.
— Тут есть цветы? — опешила мама и огляделась.
Бедная мама! Она никогда не замечает комнатные цветы. Наша бабушка зато их обожает, сажает, поливает, и мама смеётся, что на ней, на маме, «природа отдыхает».
— Мы тебе покажем, — пообещала я маме.