Гриша превращается в кошку
На следующее утро Гриша напомнил маме, что она обещала отвести туда, где лазают кошки.
— Не кошки там лазают, а люди, — поправила мама. — Межакатис. Находится в Межапаркс. Прямо рядом с зоопарком.
— «Межа» — «тропа», а «паркс» — «парк», — пробормотала я. — Значит, там много тропинок! Только если Гришка будет лазать, что буду делать я? На дерево я не полезу. Хватит с меня того, что в прошлом году ногу сломала, когда упала с самоката…
— Ты посидишь и порисуешь.
— Я могу и дома посидеть! Не поеду я. Не могу ничего не делать! Я это ненавижу!
Мама наморщила лоб.
— Как насчёт пикника? У нас есть термос. Ты можешь сама всё подготовить.
— Что же туда заварить? — задумалась я. — Кофе пьёшь ты, а мы с Гришей — нет. Гриша пьёт какао, а мы с тобой — нет.
— Как в задаче про козу и капусту, — сказал Гриша.
— Мятный чай! — догадалась я. — Его пьют все.
— А по дороге зайдём в супермаркет за булочками с корицей, — завершила мама. — Их тоже едят все.
В магазине мы купили не только булочки. Мама положила в корзинку три мотка шерстяных ниток — зелёные, синие и голубые. Их в списке не было, но у мамы был такой счастливый вид, когда она покупала нитки, что с ней никто не стал спорить.
— Ты свяжешь мне покрывало? — спросил Гриша. — Нет, лучше такой огромный носок. Чтобы я в него целиком поместился. И на молнии. Чтобы он закрывался на макушке.
— Глупость какая, — проворчала я. — Куда ты будешь ходить в таком носке? Лучше пусть мама свяжет нам свитеры на первое сентября. А то вдруг будет холодно, когда мы пойдём в школу…
— Спицы-то я не купила, — тихо сказала мама.
— Зачем тогда тебе мотки? — хором спросили мы.
— Не знаю, — призналась мама. — Они были такие хорошенькие. Я не смогла пройти мимо них. Иногда ужасно хочется чего-то красивого, хоть и бесполезного.
— Мам, дай пять! — закричал Гриша, подпрыгивая, а я только покачала головой.
— Ну ма-амочка. Вся в сыночка, — проворчала я. — Одна я в этой семейке терпеть не могу ничего бесполезного. И ещё папа.
Межапаркс начинался с широченной асфальтированной дороги, по которой гуляли, бегали, прыгали, катались на велосипедах и веломобилях разные люди. На ней же стояли тележки с воздушной ватой и леденцами. Гришка просить ничего не стал — говорил только про кошачью тропу и без конца спрашивал, не свалится ли он с неё. От большой дороги убегали маленькие дорожки. По ним гуляли те, кому не на чем было ехать. Например, мамы с малышами и старички со старушками.
Получалось, что по большой дороге все двигались быстро, а по маленьким — медленно. Мы сошли на маленькую дорожку и затопали быстро. Особенно я. Хотелось побыстрее покончить с этой бесполезной затеей.
Вдоль дорожек росли наши друзья — гигантские сосны, облитые солнечной глазурью. Сегодня солнце светило не так, как вчера, а пятнышками, отчего сосны немного напоминали жирафов из зоопарка. Мама углядела в одном пятнышке срезанный сучок и сказала, что он похож на дверку в домик лесной феи. Гриша забыл про тропу и стал расспрашивать, что там в домике. А я наконец заметила жёлтую вывеску, на которой был нарисован довольно страшный зелёный кот с диким взглядом. Рядом было название.
— «Межакакис», — с изумлением прочла я буквы, похожие на английские. — А ты говорила «катис»…
— «Какис», — покатился со смеху Гриша.
— Читается «катис», — строго сказала мама. — Наверное, он за этим поворотом.
Но за поворотом оказалась ещё одна вывеска. А за ней ещё. Дорога к этой кошачьей тропе была бесконечной! У меня заныли ноги. Термос казался невыносимо тяжёлым.
— Может, возьмём напрокат веломобиль? — спросил Гриша с надеждой.
— Вот приедет папа, вернёмся сюда и покатаемся на них, — пообещала мама. — А до Межакатиса ещё немного осталось. Наверное…