– Ты гениальна, – откликается Мэй, идя вслед за Кэти в спальню.
Молодой темноволосый мужчина в черном пиджаке и галстуке вкатывает в комнату столик.
– К балкону, пожалуйста.
Мэй берет сумочку и лезет в нее за чаевыми.
Официант подъезжает как можно ближе к балкону и переносит на кованый столик снаружи накрытые серебряные подносы, хрустальные бокалы и бутылку шампанского. Мэй протягивает ему пятидесятидолларовую банкноту.
– Вам нужна сдача, мэм?
– Нет.
Мэй берет бутылку шампанского за горлышко и изучает этикетку. Оно великолепно. Арман де Бриньяк, цвета жидкого золота. Она знает это, так как однажды пила его с одним клиентом, когда управляла нью-йоркским клубом «Холлоуэй».
– Кэти, такое шампанское, это просто фантастика. Его заказала ты?
– Нет, мэм, – вмешивается официант. – Его прислали в отель вчера вечером, когда вас не было в номере. Вот с этой карточкой.
Он протягивает Мэй маленький конверт молочного цвета. Она разрывает его, и от нетерпения ее руки становятся настолько неуклюжими, что записка оказывается порванной тоже. Она держит две части карточки вместе и читает сообщение, написанное рукой Леона: «Поздравляю, Мэй. Приняв во внимание, что с ее бамбино все идет хорошо, она раскошелилась. Далее: проект «Макдональд». Наслаждайся выходными. Ты это заслужила».
На Мэй накатывает волна возбуждения. Она захомутала мадам Дэн!
– Давайте откроем! – восклицает Мэй, передавая бутылку официанту.
– Ты серьезно? – спрашивает Кэти, взглянув на часы. – Еще даже не полдень…
– В Китае полдень уже миновал!
Мэй, прижимая к груди визитку Леона, делает на ковре пируэт. Она тянет Кэти на балкон, ее сердце так переполнено, что может лопнуть. Кэти смеется. Мэй смотрит на океан, на пальмы, стоящие с безупречной солдатской выправкой, на безмятежное небо. Она обнимает Кэти одной рукой, а другую отставила в сторону, словно пытаясь обнять весь этот великолепный мир.
Раздается хлопок, и пробка со свистом проносится мимо. Шампанское шипит и льется на пол балкона. Мэй вскрикивает и подставляет под струю бокал. Она передает его Кэти, самой дорогой, самой верной, самой красивой подруге. Потом берет второй бокал, сует еще одну пятидесятидолларовую банкноту в ладонь официанта и кричит, глядя в открытое море:
– Тост!
– За тебя и за Итана, – предлагает Кэти, сжимая руку Мэй.
– За то, чтобы всегда быть вместе!
– За добрых друзей.
– За будущее!
Они чокаются, расплескивая шампанское – пожалуй, на пару сотен долларов, по подсчетам Мэй, – по полу балкона.
И пьют до дна.
Грузный мужчина с шумом тащит сумку на колесиках мимо Мэй, задевая ее вытянутые ноги. Она смотрит на него холодно и убирает их под сиденье. Похмелье от шампанского, которое они с Кэти выпили сегодня утром, наконец начинает сказываться, и Мэй в ворчливом настроении.
– Никак не пойму, почему ты поменяла билеты, которые я для тебя купила, – жалуется она.
Без них у Кэти нет доступа в вип-зону авиакомпании «Бест-Джет», и Мэй чувствует себя ничтожеством оттого, что Кэти приходится ждать самолета в главном терминале.
– Я не такая важная, как ты. Бизнес-класс для меня пустая трата денег.
Кэти кладет телефон на колени и роется в боковом кармане сумки в поисках наушников.
– Может быть, я хотела потратить свои деньги именно на тебя.