Джейн снова нажимает на кнопку и наклоняется к переговорному устройству:
– Энджел, ты здесь? Это Джейн!
Раздается треск, за которым следует долгое гортанное гудение. Входная дверь со щелчком открывается. Джейн с облегчением входит в подъезд, вдыхая знакомый запах плесени и еды. До́ма.
Амалия всего на три пролета лестницы выше того места, где стоит Джейн. Она уже должна лечь в постель – если бы Ата оставалась за главную, дочь уже бы спала, – но Джейн не знает правил, установленных Энджел. Может, она разрешает Амалии ложиться поздно и перед этим смотреть телевизор. Если Амалия не спит даже так поздно, Джейн не рассердится. Амалия оторвется от своих дел, увидит в дверях маму и сломя голову бросится ей в объятия.
А может, она оробеет и спрячется за ноги Энджел, когда увидит мать. Но и в этом случае Джейн не должна обижаться. Понятно, что Амалия проявит настороженность, ведь она была совсем крохой, когда Джейн оставила ее, уехав на ферму.
У Джейн в горле встает комок от нервозности, которой она не ожидала.
Она должна была привезти Амалии подарок. Эта мысль вдруг всплывает и не дает покоя. Трой одолжил бы немного денег. Совсем небольшой подарок. Лишь бы что-то вручить.
Джейн моргает от разочарования, но расправляет плечи. Время для подарков придет позже.
Она начинает долгий подъем, схватившись одной рукой за живот, а другой цепляясь за перила. Она обращает внимание на то, какие грязные на лестнице стены, в какой болезненно-желтый цвет они выкрашены. Раньше она не замечала, насколько запущено здание.
Перед дверью своей квартиры Джейн останавливается. Она вытирает ноги о коврик, который Ата купила в подарок на новоселье. При мысли о двоюродной сестре у Джейн начинает сосать под ложечкой. Понимает ли Амалия, как серьезно больна Ата? Чувствовала ли она себя одинокой без нее и без Джейн?
Она силится выдавить улыбку и стучит в дверь.
– Привет, Джейн.
Это госпожа Ю. Госпожа Ю только что открыла дверь, ведущую в квартиру Джейн.
Джейн закрывает глаза и снова открывает их, но госпожа Ю все еще перед ней: рука лежит на дверной ручке, розовые губы улыбаются.
– Входите, Джейн, – говорит госпожа Ю, открывая дверь шире и отступая в сторону, чтобы впустить хозяйку квартиры.
Джейн колеблется. Это что, ошибка? Ловушка?
Но вот они, зеленый ковер и вешалка для одежды, которая опрокидывается, если ее не уравновесить, поместив куртки с обеих сторон. И вот холодильник, который гудит ночью громче, чем днем.
– Я попросила Энджел пойти погулять с Амалией ненадолго, – говорит госпожа Ю. – Мы подумали, так будет лучше. Одни мы сможем говорить более свободно.
Мы.
Неужто Энджел тоже работает на госпожу Ю?
Госпожа Ю быстро проходит мимо Джейн, обдав ее запахом своих духов, и закрывает входную дверь. Она достает из буфета стакан, наполняет его водой из-под крана и ставит на стол, прежде чем сесть на табурет. Всего их три – один для Джейн, другой для Аты и третий, по всей видимости, для Амалии. Таков был план. Табуреты стали одной из первых покупок Джейн для квартиры, когда они переехали.
– Выпейте воды. Уверена, вы хотите пить после такого сумасшедшего вечера.
Джейн смотрит на госпожу Ю из-под опущенных век, и ее сердце колотится, когда она приближается к ней.
– Когда вернется Амалия? – произносит Джейн голосом, сохранившим, несмотря ни на что, твердость.
Госпожа Ю жестом указывает на пустой табурет рядом с собой.
– Садитесь, Джейн. Пожалуйста.
Джейн остается стоять.
– Они пошли в общежитие?
Госпожа Ю улыбается успокаивающей улыбкой, которая прежде так много раз оказывала на Джейн благотворное действие.
– Энджел и Амалия скоро вернутся. Я попросила одну из наших координаторов сопроводить их в ресторан, чтобы там перекусить. Амалия была чрезвычайно взволнована, когда узнала об ожидающем ее угощении. Я пообещала ей ванильное мороженое.