Планшет Мэй снова подает звуковой сигнал. Ее сердце глухо стучит. Но это всего лишь команда службы безопасности, приехавшая в общежитие в Квинсе. Джейн там нет. Они расспрашивают жильцов, но все нервничают. Кажется, думают, будто охранники присланы иммиграционной службой. Должны ли они сыграть на этих страхах – никого не обманывая, конечно, – чтобы добиться сотрудничества?
«Ответ отрицательный», – шлет Мэй эсэмэску, приказывая им стоять у входа и, если появится Джейн, только сообщить об этом.
Мэй перезапускает «Дзен в десяти уроках». Она внимает звучному голосу, льющемуся в ее уши, покорно расслабляя мышцы горла, а затем языка. Но непрошеные мысли продолжают вторгаться помимо ее воли.
Прошло уже больше трех часов с тех пор, как пропала Джейн, а поездка из «Золотых дубов» в город в плохой день занимает два с половиной часа. Ив сообщает, что шоссе Таконик пустое, а шоссе Рузвельта движется. Это не те пробки, которые могли бы задержать Джейн.
Так где же она?
В голове Мэй вспыхивают новые образы: Джейн слишком резко входит в один из крутых поворотов Таконика, теряя управление. Машина – хлипкая прокатная тачка – ударяется о каменную стену, осколки стекла рассыпаются по асфальту. В тело Джейн врезается рулевая колонка.
Мэй выдыхает и заставляет себя улыбнуться. Сам акт улыбки – Мэй где-то читала об этом – высвобождает эндорфины.
Еще один звонок. Это Леон требует новых сведений. Он отменил свою однодневную поездку на серфинг и теперь сидит в отеле в Маниле, ожидая новостей.
– Я надеюсь, ты потушишь этот пожар, Мэй, – сказал он, когда они разговаривали по телефону, и его голос был таким спокойным, что она испугалась.
Теперь Мэй уверена: Джейн сбежала из «Золотых дубов», желая найти дочь. Энджел, подруга Эвелин, объяснила Мэй, когда та появилась в квартире, что Эвелин была нездорова и Энджел помогала ухаживать за Амалией, пока ее подруга была прикована к постели. Эвелин упала в обморок пять дней назад, и ее срочно отправили на операцию. Энджел уклонялась от звонков и писем Джейн, потому что не хотела, чтобы та разволновалась и сделала что-то опрометчивое, ставящее под угрозу ее работу.
Что Джейн в конечном итоге и сделала.
А это значит, Джейн просто рискнула всем из-за ужасного недоразумения.
Мэй начинает печатать, не обращая внимания на тяжесть в животе. Самое лучшее, что она может сделать для всех, это не дать Леону совершить какую-нибудь глупость – например, позвонить мадам Дэн или вызвать полицию, – пока она не поговорит с Джейн.
Мэй сообщает Леону, что 84-я покинула «Золотые дубы» в попытке помочь в семейной чрезвычайной ситуации и не представляет угрозы для ребенка мадам Дэн. По словам Мэй, Джери помогла узнать, как надавить на 84-ю, чтобы заставить ее вернуться в «Золотые дубы» без применения силы. Затем Мэй излагает наихудший сценарий, прежде чем Леон догадается сам попросить об этом. Она напоминает, что восемь жизнеспособных эмбрионов Дэн были имплантированы восьми хостам под номерами 70, 72, 74, 76, 78, 80, 82 и 84. Менее жизнеспособный эмбрион был имплантирован 96-й. У трех (70, 72, 76) беременность самопроизвольно прервалась в течение первых трех недель после имплантации. У 74-й и 78-й случились выкидыши на четвертой и пятой неделях соответственно. Беременность 80-й была прервана из-за трисомии. Хотя показатель успеха до сих пор был разочаровывающим, Мэй считает, что он показал мадам Дэн чрезвычайно острые проблемы, с которыми сталкиваются «Золотые дубы» в попытках довести беременность до требуемого срока, учитывая возраст яйцеклеток Дэн и спермы ее мужа на момент оплодотворения.
Если дела с 84-й пойдут наперекосяк и произойдет наихудший сценарий, – чего, как Мэй старается подчеркнуть в своем отчете, она не ожидает, – у Дэн все равно остается плод, вынашиваемый 82-й, а также потенциально жизнеспособный плод у 96-й. Кроме того, поскольку 82-я является премиальной хостой и потому, что плод, который она носит, мужского пола, результат все еще может оказаться очень благоприятным.
Ключевым моментом в наихудшем сценарии, печатает Мэй, превозмогая тяжесть в желудке, является возможность избежать обвинения в «грубой небрежности», запускающей механизм возврата доходов, оговоренный в контракте. Следует предусмотреть правильное обращение с его толкованием – подчеркивание недостаточной жизнеспособности плодов Дэн и преуменьшение, насколько это разрешено законом, любых связанных с ними проблем, которые могли привести к нарушению жизнеспособности плода. Юридический отдел в настоящее время изучает контракт, чтобы понять, насколько его толкование может быть расширено.
Мэй прилагает к отчету последние медицинские результаты по плоду 82-й из больницы, где находится Рейган, а также черновые подсчеты, говорящие о том, какие доходы они потеряют, если что-то случится с 84-й.
Леон отвечает в течение нескольких секунд: «82-й недостаточно. Нам нужна 84-я, и Дэн ее ждет».
Живот у Мэй снова сводит. Она замечает, что у нее дрожат руки, пытается перезапустить «Дзен в десяти уроках», но по какой-то причине приложение не открывается. Она заставляет себя сделать глубокий вдох.
Срочное сообщение от Хэла: «84-я подошла к дому».
Сердце Мэй замирает. Она пересылает сообщение Леону и Джери и встает, чтобы найти ванную комнату. Она так набита всяким хламом – стопками пеленок, рулонами туалетной бумаги, фритюрницей в коробке, – что трудно открыть дверь.
Мэй вздыхает и отодвигает коробки, чтобы освободить себе место перед раковиной. Она не может поверить, что люди живут вот так. Конечно, Эвелин не казалась такой неряшливой, когда Мэй проводила с ней собеседование перед тем, как взять ее на должность скаута.
Мэй моет руки, а потом брызгает водой на лицо, стараясь не размазать подводку, которая пока держится хорошо. Наклонившись к зеркалу, она пудрит лоб, чтобы убрать жирный блеск, и начинает красить губы.
Это новый цвет. «Восход солнца». Продавщица в магазине «Шанель» сказала, он подойдет.
Она думает использовать эту помаду в день свадьбы.
Джейн
Джейн, подходя к входной двери своего дома, чувствует, что Трой наблюдает за ней. Он припарковался перед пожарным гидрантом, двигатель выключен, окна опущены. Он сказал, что подождет ее, а потом они должны будут вернуться на ферму.
– Но не торопись. Ты заслуживаешь того, чтобы насладиться общением с дочерью, – сказал он почти нежно.
Глаза Джейн, конечно же, наполнились слезами. Трой держал в руке телефон с включенной камерой, даже не скрывая этого, но Джейн было все равно.
У Джейн нет ключей. На ферме их забрали в первый же день, вместе с мобильником и кошельком. «Для сохранности», – объяснили ей тогда. Джейн нажимает кнопку звонка своей квартиры и прислушивается к знакомому гудку. Следует долгое молчание, а потому Джейн с замиранием сердца поворачивается к машине и качает головой. Но Трой смотрит вниз, на свои колени. Вероятно, редактирует видео на телефоне.