Нурс вкратце описал солдату ситуацию. В это время остальные вздохнули с облегчением: если боец не врёт, то им, вероятнее всего, сейчас ничего не угрожает.
— …Вот, собирались отправиться обратно, чтобы разведать текущую обстановку, — закончил велк. — Можно хоть руки опустить?
— Отойдите на пару шагов и опустите руки. Ближе не подходить. Я доложу начальству, — сказал солдат и, наблюдая за тем, как сталки отступают чуть дальше, переключил микрофон на канал связи своего отряда.
Прошло около минуты. Затем Глебов вновь активировал внешний динамик и сказал:
— Оставайтесь здесь. Я нужен в отделении. Без глупостей, а то…
Вдруг где-то неподалёку послышались выстрелы из бластеров и плазменных ружей — еле различимые «пиу-пиу» и «фххх». Засверкали зелёные и рыжие ленты — следы выстрелов различными видами газов.
— Вниз! — приказал солдат сталкам, сам лёг на снег и с ружьём в руках пополз в сторону выстрелов.
— Что это? — прошептала Ксюня, распластавшись на земле рядом с остальными.
Лас протянул руку, обнял сталочку и шепнул ей на ухо:
— Наверное, враги. Но ты не бойся: я с тобой; и солдаты с ними должны справиться…
«Те самые враги, которые стреляли из-за деревьев по сталкам, — подумал Плющ, — и которые, очевидно, потом пошли за нами. Мы были на волоске от гибели…»
Выстрелы то сливались в непрерывный шум, то слышались отдельными звуками, постепенно смещаясь в сторону и вдаль. Вскоре зелёные лучи бластеров вовсе пропали; оранжевые струи плазмы ещё какое-то время неслись в направлении, где те исчезли, но потом перестали. Остались только рассеянные рыжие точки — там, где пролетел горячий газ, вяло разгорались деревья.
— Ну вот и всё, — сказал Нурс, не поднимаясь, однако, со снега. — Вроде прекратили. Сейчас дождёмся солдат и пойдём назад.
— А встать когда можно будет? — спросила Ксюня. — Мне уже холодно лежать…
— Потерпи, надо убедиться, что опасность миновала, — сказал Лас, прижимая к себе подругу.
Ещё некоторое время прошло в тишине; лишь доносились до слуха какие-то отдалённые шорохи. Затем всё стихло.
Рядовой Глебов не возвращался.
— По-видимому, можно идти обратно, — проговорил велк Нурс и осторожно поднялся на ноги.
Ничего не произошло: ни шороха, ни выстрела.
— Вставайте, — сказал Нурс остальным. — Пора узнать, что сталось с нашей деревней.
* * *
Спутник Сталкерры, 18:57 федерального времени.
— Уже стартовали? Отлично, — сказал он в коммуникатор, находясь, как обычно, в полутёмном просторном помещении, служившем ему кабинетом. — К вашему прибытию всё будет подготовлено. Из шлюза поведёте всех в зал номер один… кроме разведчицы: её — в бокс номер три. Понятно? Хорошо. Отбой.
Переключив канал, он снова заговорил в устройство:
— Нужно развернуть отражающие экраны на обращённой к солнцу стороне. Да, срочно! Если раньше скорость вращения спасала станцию от перегрева, то теперь, когда главные двигатели удерживают нас точно над деревней, прежняя равномерность будет нарушена. Ночь, конечно, охладит поверхность, но с утра надо быть уже готовыми. Всё, выполняйте.
И он снова переключил канал — на этот раз со внутренней связи на комм одного из агентов на планете, подсоединяясь напрямую, без помощи ретранслятора, который был уничтожен истребителями.
Вопреки ожиданиям, ответа не последовало.
Пять, десять, тридцать секунд. Минута.
Агент не отвечал.
«Предатель, — скрипнул зубами человек в полутёмном помещении. — Ведь я с самого начала догадывался, что он ненадёжен… Или, может, его случайно пристрелили наши? Потребую у них отчёт, и если это не так, прикажу агентам найти и убить его к чёртовой матери. Вместе со всеми, кто будет рядом…»