Тополиный пух: Послевоенная повесть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— На демонстрацию…

Сережке стало смешно. Представилось много народу, флаги, музыка, и Колькина мать — тетя Лида — ведет их обоих за руку.

— Не… Я не пойду, — покачал он головой. — Не… не… Что ты! Я в кино пойду…

— Как в кино? В какое кино? — подошла Надежда Петровна. — Зачем в кино, когда на улице будет праздник? В кино всегда успеешь. Придумал тоже…

Насчет кино он действительно придумал. Придумал прямо сейчас, на ходу. Но мысль эта ему понравилась. «А почему и вправду не пойти завтра с кем-нибудь в кино, ведь народу в праздник там бывает мало. А если еще податься на утренний сеанс?»

— Ну, не хочешь — не надо на демонстрацию… В кино тоже хорошо, — поддержал его Колька, понимая, что своим предложением нарушил Сережкины планы, к тому же еще и рассердил его мать. — Я тоже, может быть, не пойду на демонстрацию, — добавил он как можно увереннее. — Это я так… Думал, если ты пойдешь…

Он посмотрел на Надежду Петровну, но она поняла его нехитрую дипломатию.

— А ты что? Что ты-то на него смотришь? — сказала она.

Колька ничего не ответил и молча пошел по лестнице. Когда дверь за ним захлопнулась, Сережка почему-то пожалел, что отказался идти на демонстрацию. Вспомнил, когда был маленьким, то ходил всегда на большую улицу с матерью. Там она покупала ему мороженое, прозрачные петушки на палочках, «уйди-уйди» и многое другое — такой уж у них был уговор: в праздник покупать все, что он хотел.

Седьмого ноября Сережка утром в кино не пошел, а отправился на большую улицу. Машины там не ходили, и было непривычно видеть, что по мостовой шли люди. В руках у них были бумажные цветы, воздушные шарики, которые так и готовы были улететь, если бы их не держали за нитки. У гастронома он увидел Кольку.

— А ты почему не пошел на демонстрацию? — обрадовался Сережка.

— Я не пошел. Не захотел и не пошел. А мама пошла…

Сережка смял обеими руками обертку, которая осталась у него от мороженого, потом подбросил мокроватый комок вверх и сильно ударил по нему ногой. Комок, описав в воздухе дугу, покатился по асфальту.

— Что будем делать? — обратился он к Кольке и, не дожидаясь ответа, предложил: — Поехали на Фили.

— На Фили? Зачем?

— На лодках кататься. Там еще катаются… Я сам недавно видел, — соврал он, ожидая Колькино возражение.

Но Колька не возражал.

— Поехали, — согласился он, и они направились к трамвайной остановке.

На лодках на Филях уже не катались. Прозрачный лес стоял вдоль реки, как бы охраняя ее небыстрое течение. Деревья высились, как свечи, отражаясь в мутноватой воде, и набегающая рябь играла их длинными стволами.

Издали донесся металлический голос:

— Участников соревнования просят подойти к судейскому столику.

Голос повторил это дважды.

— Пошли, — оживился Сережка и кивнул головой в сторону. — Там соревнования… Посмотрим…

Они вышли на усыпанную мокрыми листьями аллею и пошли молча, прислушиваясь к окружающей их тишине. Из динамика снова раздался голос. Теперь это уже были требовательные слова команды:

— Участникам забега подойти к линии старта. Повторяю: участникам забега подойти к линии старта.

Над большой поляной, сильно провиснув, раскачивался транспарант: «Привет участникам соревнования». Спрятанная в кустах, стояла милицейская машина. Сережка заметил ее сразу же, как только они вышли на поляну. На линии старта выстраивались разноцветные шеренги парней с большими черными номерами на спинах. Финиш был почти там же, где и старт, но только с другой стороны.

— Вон Герман! — дернул Сережка Кольку за руку. — Я его знаю. Он на заводе работает… Вон он! Вон! В белой майке. Я его знаю!

Глядя сейчас на Германа, он вспомнил милицию, то, как его забрали, когда он разбил окна Носатому, и то, как обещал этот парень к нему приезжать, даже на стадион собирался взять. А потом ему почему-то припомнился Павел Андреевич. «Он ведь тоже обещал… А может быть, взрослые всегда так поступают? Наобещают только, а не делают… Но зачем тогда им это?»

Дали старт, и зрители начали перемещаться к финишу. Туда, увлекая Кольку, направился и Сережка. Прошло несколько минут.

— Герман! Герман! — сорвался вдруг с места Сережка, увидев, что его знакомый первым бежит к ленточке. — Герман! Давай! — приблизился Сережка к самой кромке дороги. — Еще! Еще!