Тополиный пух: Послевоенная повесть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приближалось седьмое ноября. На домах появились лозунги. Лозунги повесили и у пожарной охраны, и у детского сада, и над входом в столовую. Над палатками и ларьками замелькали флажки. Зеленым цветом покрасили во дворе штакетник и лавочки, и они теперь особенно ярко обозначались среди темного сада. Почтовые ящики тоже освежили краской. Однако козыречек над щелью не тронули, потому что тогда уже нельзя было бы опустить письмо или открытку, чтобы не испачкаться.

Первую четверть Сережка закончил с двумя двойками: по русскому и по истории. По истории он, конечно, мог бы не получить, но разве думал, что его в этот день вызовут? В классном журнале против его фамилии стояли: два, два, три, три, а это означало, что в четверти выходит тройка. Но надо же так случиться, что перед самым концом четверти Мария Степановна вызвала его к доске. Это как раз все и испортило. Раздавая на классном собрании табеля, она не преминула сказать:

— А у тебя, Тимофеев, вторая двойка за твою самоуверенность. Думал, что не вызову… Успокоился… Так нельзя! — Мария Степановна сделала еще несколько замечаний, а потом обратилась к классу: — Запишите: «Пятого ноября в шесть часов родительское собрание».

Учительница подошла к доске, крупно написала этот текст мелом и начала подводить итоги четверти. Оказалось, что класс плохо учится, что дисциплина тоже негодная и что, если так пойдет дальше, она поставит вопрос о необходимости репрессивных мер. Впрочем, слово «репрессивные» мало кто понял, но тем не менее все догадались, что речь идет о чем-то неприятном. Глядя на притихших ребят, Мария Степановна также заметила, что, по ее мнению, они перестали с уважением относиться к учителям и даже к ней, на что тут же последовало с последней парты:

— Да что вы! Бог с вами!

Реплика не дошла до ее слуха, потому что была сказана тихо, и учительница продолжала свои наставления до самого звонка. Когда прозвенел звонок и Мария Степановна ушла, на доске, где было написано объявление, появилась приписка: «Кто из родителей не придет, того сына Машка будет есть поедом и во второй четверти съест». Почерк был Сережкин.

Когда Сережка возвращался в этот день из школы, его догнал на улице Колька.

— А я шестого ноября на концерте выступаю, — похвалился маленький скрипач.

— Где?

— В Доме пионеров. Там концерт будет, и я тоже буду выступать. Приходи… А если хочешь, поедем вместе.

— Не знаю…

Ответ Кольку огорчил, но вместе с тем и дал возможность уговаривать дальше.

— Ну пойдем, пойдем… — начал настаивать мальчик. — Я тебя очень прошу.

И тут вдруг уважение и благодарность к Кольке за то, что он так к нему относится, так просит, да и вообще за то, что он один в их дворе играет на скрипке, заставили Сережку согласиться.

Шестого ноября Сережка забыл об обещании, которое он дал Кольке, и весь день прогулял на улице, ведь наступили каникулы. Правда, маленькие, но все равно каникулы. Вернувшись домой в небывало грязных ботинках — на улице была слякоть, он хотел было поставить их в ванную посушить, но мать это заметила.

— И где же ты такую грязь нашел? — всплеснула она руками. — Завтра праздник, а ботинки твои ни на что не похожи.

— Я почищу…

— Их сушить сначала надо трое суток, а потом уже чистить.

Сережка взглянул на налипшую на ботинках грязь и понял, что мать была права.

Весь вечер он отскабливал от ботинок грязь, мыл, а когда увидел, что их можно уже и чистить, вышел в коридор и, достав из-под вешалки гуталин, открыл баночку. К гуталину давно уже никто не прикасался, и он был засохшим, как камень. «Растопить его, что ли?» — подумал Сережка и зажег керосинку. Вскоре в середине банки показалось пятно. Пятно начало быстро расти — гуталин таял, и кухню наполнял противный запах.

«Если я сниму гуталин, он, наверно, опять засохнет, — размышлял Сережка. — А что, если макнуть в него щетку и намазать ботинки, пока он горячий?» Он так и сделал. Однако, когда он подносил щетку к ботинкам, заметил, что концы ее волос обгорели.

— Ты что здесь вытворяешь? — услышал он голос матери. — Сейчас же все погаси! Ну, что мне с ним делать? Пожар ведь устроит!.. — Мать подошла к окну, открыла форточку и, не слушая никаких Сережкиных объяснений, потребовала, чтобы он сейчас же ушел из кухни.

— Чем это у нас пахнет? — тут же появилась тетя Наташа. — И вправду, пахнет… Что это у тебя, милочка? — подошла она почти вплотную к Надежде Петровне.

— Да ничего, тетя Наташа, — с досадой ответила мать. — Сейчас все выветрится…

— Ай-я-я-яй! — завздыхала соседка, увидев гуталин и догадавшись, что причиной всего этого был Сережка. Она хотела еще что-то добавить, но раздавшийся звонок заставил ее пойти к двери. — К тебе, Сережа, — сказала из коридора тетя Наташа.

На лестничной клетке стоял Колька.

— Я к тебе приходил, а тебя не было, — выпалил он сразу же. — Мы же на концерт хотели вместе идти. Забыл?.. Я к тебе приходил…

Сережка молчал.

— Пошли завтра на демонстрацию, — без всякой паузы предложил Колька. — Мама идет со своей работой и меня берет. Пошли с нами… Она сказала, если ты хочешь, то пойдем с нами.

— Куда? Куда? — переспросил Сережка.