Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 407. Л. 6. Заверенная копия.

№ 180. Доклад представителя Евобщесткома Скомаровского Киевской комиссии Евобщесткома о положении погромленного населения в Волынской губ. в августе 1920 - марте 1921 г. 22 марта 1921 г.

В последних числах августа, когда Красная армия под натиском поляков постепенно отступала, целый ряд еврейских пунктов Волынской губ. (Ровно, Корец, Пулины, Барыши, Черняхов, Кутузово) подвергся страшному разграблению или, точнее, — буквальному опустошению.

Район Волыни прилегал к тому участку фронта, где оперировали части 1-й Конной армии. От боевых колонн, отступавших мимо населенных пунктов, отделялись группы кавалеристов, заезжали в какое-нибудь местечко, где оставались по 1-3 суток для совершения своей преступной работы. Начинается систематическое обхождение еврейских квартир с требованием «дай денег» и т.д. Если денег не оказывалось — ругань, побои и убийства. Выносится одежда, шапки, кольца, серьги и все ценное. Бывало, — рассказывает с ужасом потерпевший, — видишь, как бегут люди совершенно голые, раздетые на улице. Наступает ночь, и в местечке сплошной вой женщин, призывающих на помощь и над которыми совершается самое грубое насилие. Они днем скрываются где угодно: в конюшнях, сараях и т.д. Некоторые притворялись больными, да и больные действительно не спасались. Так, в Кутузове 18-летняя дочь старика Гельмана позорно изнасилована, несмотря на то что она очевидно была больна. Пострадавшими оказывались очень часто беременные женщины. Заслуживающий внимания факт был в Барышах. Начальник остановившейся на ночь в местечке команды прислал записку раввину с требованием через 2 часа представить несколько еврейских девушек, в противном случае он будет расстрелян. Раввин скрылся, а злоба за неисполнение была, конечно, вымещена на все местечко. Впоследствии записка у раввина была отобрана и приобщена к следственному материалу. В начале сентября через м. Кутузово Волынской губ. отступили пластунские полки 44-й дивизии. Трое суток [они] буквально терроризировали еврейское население. Взламывали лавчонки, выносили товары, ходили по домам, совершая грабежи и убийства. По эвакуации Советской власти из Новоград-Волынска [и] изо всей полосы до Житомира вся эта многоверстная полоса осталась в безвластии. Тут, конечно, банды не преминули явиться и довершали позорное дело. Так, пострадал от банд в то время целый ряд еврейских пунктов: Черняхов, Пулины, Кутузово и т.д. В некоторых местах бандиты требовали контрибуции «николаевскими». По получении денег брались за грабеж. Так, в Чарошках до получения 40 тыс. «царскими» было несколько жертв убитыми и ранеными, чтобы требование [денег] было более внушительным, а по получении [бандиты] произвели страшный грабеж.

В общем, чтобы много раз не повторялось общеизвестное уже всем, все-таки надо сказать, что Житомир и его район — это колыбель бандитизма, каждый пункт его насчитывает у себя погромы десятками. Сотни обездоленных, выброшенных из нормальной жизни кустарей-ремесленников, мелких лавочников, хватающихся за любое ремесло (спекуляцию, факторство и т.п.). Сотни детей, обездоленных, бесприютных и буквально больных находятся буквально на улице. При моей поездке по району врач при мне [о]свидетельствовал часть детей, и значительный процент оказался страдающим засухой[467], паршей и другими болезнями, выявляющими себя на почве недоедания. Так, в м. Кутузове при распределении рыбьего жира врач при осмотре 100 детей констатировал 45 страдающих золотухой, паршей, другими болезнями с острыми субъективными данными. Везде чувствуется тяга к эмиграции — это стало вопросом дней у каждого из пострадавших. Чуть ли не обозами тянутся несчастные, чтобы за рубежом найти лучшую жизнь. И это нездоровое явление усугубляется еще тем, что эмигрируют рабочие самой высокой квалификации, в которых так нуждается республика.

По Волы[н]ской губ., несмотря на все, очень мало сделано. Уполномоченный Комитета т. Хаит (зав. губнарообразом) при всей своей энергии не может уделять должного времени делу помощи, других людей нет, и работа страдает. Общественные организации в лице старых общественников и сионистов (Бительман, Винер, Пятигорский и другие) тоже влачат жалкое существование, не получая почти ни средств, ни продуктов из принципиальных мотивов. Да и сам уполномоченный получил за все время полтора миллиона. Об открытии учреждений не может быть и речи — вопрос в содержании и поддержке уже существующих. Райпродкомы на местах неохотно зачисляют учреждения в сеть снабжения. При мне с большим трудом и [при] моем участии удалось увеличить детскую столовую в м. Горошках на сто детей и выхлопотать снабжение для чайного пункта. В последние дни были также посланы инструкторы для организации детской помощи в м. Полонном — пункте, особенно пострадавшем как от погромов, так и от военных действий. Надо также сказать, что учреждения, существующие в самом Житомире — колония «Детский городок» и другие, блестяще поставлены как в отношении воспитательном, так и внутреннего распорядка. То же в Каменном Броде Новоград-Волынского уезда: организованную уже помощь можно уже считать больше чем удовлетворительной, но недостаточной в том смысле, что [она] не охватывает весь контингент пострадавших. Что касается самого Новоград-Волынска, то там работа зашевелилась, ибо они непосредственно имеют дело с Киевом. Дело в том, что, получая продукты из Житомира, они должны были провозить их по шоссе, где кишит бандитизмом, и вряд ли можно было рассчитывать на благополучную доставку их; а из Киева они доставляются по железн[ой] дороге. Меньше всего сделано в Старо-Константиновском уезде. Я полагаю, что главная причина — это отсутствие людей и категорическое нежелание старых товарищей работать с общественными организациями, и тем более в житомирском составе их. Последняя причина в некоторой степени в последнее время устранена, благодаря чему работа наладится. О размерах помощи не может быть вопроса. Волынь пострадала, и, главное, — продолжает быть объектом грабежей. Лишь недавно, после, так сказать, эпохи предпольских, чисто бандитских, и польских ужасов в м. Ивнице был произведен бандой погром, поражающий по своему размеру и характеру.

Дело помощи на местах, главным образом, страдает вследствие отсутствия денежных средств. Ведь имея в своем распоряжении полтора млн, уполномоченный не мог сделать больше того, что он сделал. Приходится также констатировать, что в съестных продуктах Комитета безусловно чувствуется нужда, но, во всяком случае, в области детской помощи больше необходима одежда, обувь и предметы гигиены. Я хочу также указать, что в приютах наблюдается отсутствие мыла и вообще предметов гигиены. Из видов помощи в первую очередь принята детская, а о другой мало приходится думать, ибо детская далеко еще не исчерпана.

Подпись: Скомаровский.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 418. Л. 14-19. Копия.

№ 181. Приговор Волынского губревтрибунала по делу участников погрома в м. Словечно Овручского уезда Волынской губ. в июне 1919 г. Д. Дубницкого и А. Хилевича. 31 марта 1921 г.

Приговор.

1921 г. марта 31-го дня Именем Украинской Советской Социалистической Республики Волынский губернский революционный трибунал в публично-судебном заседании в составе:

председатель Трибунала т. Фельдман

члены: тт. Бергавинов и Кумпикевич,

при секретаре Трибунала т. Ратнере, в присутствии члена коллегии обвинителей т. Белецкого и правозаступника т. Аксана, слушалось дело по обвинению граждан Димитрия Дубницкого, 26 лет, д. Тхорино Овручского уезда Волынск[ой] губ. и Александра Хилевича, м. Словечно Овручск[ого] уезда Вол[ынской] губ., обвиняемых в бандитизме.

Заслушав доклады обоих сторон, показания свидетелей и объяснения подсудимых, революционный трибунал нашел, что в июне месяце 1919 г. в м. Словечно граждане Дубницкий и Хилевич Александр по предварительному договору и сообща с другими участвовали в погроме, имеющем место в м. Словечно в июне месяце 1919 г., в котором было около 72 [чел.] убитых и около 100 раненых. Революционный Трибунал постановил: граждан Дубницкого Димитрия Даниловича, 26-ти лет, д. Тхорино, Овручск[ого] уезда Вол[ынской] губ. и Александра Исаковича Хилевича, 18-ти лет, м. Словечно Овруч[ского] уезда Вол[ынской] губ. объявить злейшими врагами трудового народа и как к неисправимым и злостным преступникам применить высшую меру наказания, т.е. расстрелять.

Приговор окончательный, может быть обжалован в кассационном порядке в двухнедельный срок.

Настоящий приговор вступает в законную силу по истечении двухнедельного срока.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 418. Л. 28. Копия.

№ 182. Показания сторожа Иванковского государственного сахарного завода С.Д. Коломейчука представителю Отдела по борьбе с бандитизмом Киевского губчека о попытке нападения на завод. 13 апреля 1921 г.

Акт.

1921 г. апреля 13-го дня. Я, комендант Иванковского гос[ударственного] сахарного завода снял допрос от дежурного Иванковского государственного сахарного завода т. Сафрона Диментьевича Коломейчука, который заявил следующее: «Я, сторож Коломейчук, стоя на посту в ночь на 13 апреля с.г. в 2 часа ночи, ко мне подошел незнакомый мне человек и, стуча в будку ружьем, воскликнул: “Сторож, ни с места!” и начал расспрашивать, сколько охраны на заводе и как вооружены, есть ли у всех оружие, где комендант завода, предупреждая, чтобы я его не боялся и рассказал ему все. Потом спрашивал, какой директор завода, где живет, какой национальности; где живет Ямпольский — заведующий земугодьями; расспрашивая, где живут и в котором доме больше еврейской национальности.

По слуху шагов оказалось, что они были человек от 4 до 5. Выпытывали, где начальник охраны и после допроса ушли совещанием, что “сейчас придем и очистим все”. После 5-ти минут пришел опять и начал выпытывать то же самое, после чего ушел. Спустя 5 минут ко мне пришел начальник охраны т. Шах с милиционерами, после некоторого времени пришел комендант завода с милиционерами и начальником охраны, начали ходить по территории завода и выставили заставу и посты. До утра ходили, наблюдали за всем, что может случиться, о чем и расписуюсь: сторож Иванковского госсахарзавода Коломейчук, а за него неграмотного по его личной просьбе расписались присутствующие при допросе т. Шнепс А., Приван И.».

Вышеизложенное сторожа Коломейчука подтверждает слышавшая все В.Д. Трахтенберг.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 433. Л. 11. Копия.

№ 183. Доклад уполномоченного по Немировскому району Лившица Киевской комиссии Евобщесткома с обзором событий в м. Печера Подольской губ. в 1917 - апреле 1921 г. Не ранее 21 апреля 1921 г.[468]

Печера.

Печера — м. Подольск[ой] губ. Брацлавского уезда, над Бугом, быв. имение гр[афа] Потоцкого. Жителей-евреев к моменту погрома — 1000 душ, христиан — около 5000 (с прилегающими селами), 1 церковь, 3 синагоги, 1 раструсная, 1 вальцевая мельница (над Бугом), 1 винокуренный завод. Эти предприятия обслуживались евреями, сейчас украинским кооперативом, захватившим после погрома эти дела. Род занятий евреев в процентах: ремесленников (на 200 семейств) — 25%, мелких лавочников — 25%, скупщиков хлеба — 10%, служащих мельниц, завода и других — 10%. Остальные 30% были духовные, меламеды, прислужники синагог, американки[469] и без определенных профессий. До войны жили крайне бедно, несмотря на то что в Печере находилась контора имения, дворец Потоцких и много служащих имения — поляков, и [она] была окружена десятками сел. Руководящую роль в начале революции играла украинская, польская и еврейская интеллигенция: врач, аптекарь и управляющий имением, причем, когда первые были радушно настроены, последний чувствовал, что революционная волна дойдет до землицы, и был весьма пессимистически настроен. Взаимоотношения еврейского и христианского населения до войны были мирные, но у еврея крестьянин не умирал, а «сдыхал», не ел, а «жрал». Таким же комплиментом платил крестьянин еврею. Вообще культурный уровень евреев был низок, а у крестьян еще ниже. Характерно, что в начало войны граф Потоцкий устроил у себя во дворце [вечер] в пользу раненых и не пригласил туда ни одного еврея, несмотря на то, что вел постоянные дела с евреями. Когда настала война, евреи старались не увеличивать войск ненавистного им царизма и всячески старались избежать воинской службы. Падение курса русской валюты заставило еврея припрятать имевшиеся у него в запасе товары, дабы он мог продать их так, чтобы на проданное приобретать новое. Это, конечно, вызвало неудовольствие со стороны крестьянского населения, которое видело в евреях своих врагов, которым война была на руку, и благодаря которой они могли увеличивать свое богатство, понимая под богатством сыпавшиеся как из рога изобилия бумажные деньги. Происходили драки и недоразумения на почве отсутствия мелкой разменной монеты. В начале революции все эти раздражения сгладились. Энтузиазм освобожденного крестьянства и евреев как будто смыл веками накопившиеся обиды. В период Центральной Рады, когда выявились 2 линии революции: мелкобуржуазных шовинистов и рабочих с равнением на пролетарскую диктатуру, — отношение украинской интеллигенции, мечтавшей занять место национальной аристократии, к евреям изменилось в отрицательную сторону. С одной стороны, пробудившийся в них избыток энергии делал в их глазах участие евреев в хозяйстве Украины лишним, а с другой стороны, появившиеся 18-летние комиссары и чекисты из евреев, которые вели себя очень часто нетактично, а иногда и преступно, усугубляли эту ненависть. Сейчас, когда вся тяжесть революции падает на крестьянина, когда все необходимое для военных нужд черпается из сел, недовольство крестьян к евреям велико, но с изменением хозяйственного строя — замены разверстки продналогом^{279} — и стремлением еврейства усовершенствоваться в области труда, благодаря создавшейся обстановке отношение крестьянства к евреям улучшается. Роль украинской интеллигенции в изменении отношений между крестьянским и еврейским населением очень велика. Она выкидывала самые бессовестные лозунги: в Печере говорили, что в Немирове жиды вводят лошадей в церковь; в Виннице жиды [якобы] забросали похоронную процессию тухлыми яйцами. Прибывший в это время приказ о вынесении икон из государственных учреждений еще больше способствовал провокаторским выходкам. Эти семена, брошенные на благодатную почву, дали прекрасные всходы: ненависть к евреям со стороны местного населения все росла и не замедлила вылиться в один из ужаснейших погромов, какой произошел в Печере. Сейчас в Печере ни одного еврея. Последний еврей убит 15 апреля 1921 г. местными бандитами.

Атаман Ляхович^{280}.

22-летний недоучившийся гимназист, сын и внук полицейских чинов, во время гетманщины был офицером какого-то куреня. Приехав на родину в Брацлав, он познакомился с младшей дочерью соколецкого священника. Через неделю он женился на ней. С первых дней по приезде он явился ко мне в аптеку и попросил морфия, жалуясь на боль в ноге от полученной раны при битве с большевиками. Я однако скоро убедился, что имею дело с морфинистом. Он брал морфий в других аптеках, требовал, угрожал, плакал. Он собирался уехать с женой в часть, но в это время гетманщина пала под мощными ударами повстанцев, план отъезда Ляховича рухнул. Наркосотенец, всосавший ненависть к чужой свободе, к крестьянству, ко всему украинскому с молоком матери, он не переставал надеяться и ждать поражения «украинской сволочи»^{281}, как он выражался. Его надежды, однако, не сбывались. Потребление морфия усиливалось, и так он прожил до прихода первой большевистской части. Будучи ими обобран, этот психически больной юноша затаил злобу против евреев и коммунистов. Деньги, привезенные с фронта, иссякли. И вот однажды ночью к нему стучится кто-то в окно. Он уверен, что это коммунисты пришли его убить (в последнее время он страдал манией преследования). «Вичиныт, не бійтесь, то я выпить, какий-то...»[470] — это повстанец-организатор приехал от имени батьки Петлюры организовать повстанческую часть. Наделив психопата чином, атаман-діяч уехал, а в больном мозгу дегенерата уже готов был план действий. Так Ляхович организовал свою соколецкую банду, человек 20-30, с которой делал свои походы на Печеру, Брацлав, Тульчин, Немиров, Кублич и др. Он собственноручно резал, упиваясь кровью невинных жертв. «Я зарезал свыше 600 жидов», — говорил он печерскому священнику. Награбленное имущество он оставил в доме своего тестя, дом которого был головным штабом Ляховича. Через год после печерского погрома Ляхович был найден убитым в лесу около Вороновичинцев. Убил его фельдшер, как говорят, на романической подкладке.

[467] Так в документе.

[468] Датируется по содержанию документа.

[469] Так в тексте.

[470] «Открывайте, не бойтесь. Это я (такой-то...), хочу выпить» (укр.).