- Хм… Это точно не то, что хотел сказать мне доктор Калеб перед уходом, – покачав головой из стороны в сторону, протянула она. – Вряд ли он бы смог так быстро влюбиться в меня…
- Дани! Кажется, они переборщили с обезболивающими… Я люблю тебя, несмотря ни на что, – повторил Хосе, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони напряженно взирающей на него Даниелы.
- Хорошо. Это мы уже вроде как выяснили, – согласилась она, как всегда, не отвечая ему теми же словами.
- Да. Дани, думаю, свадьбу мы с тобой устроим в декабре. Будет и не жарко и…
- Какая свадьба в декабре, когда у меня уже живот будет почти на носу? Я не собираюсь натягивать на себя платье для беременных. Это выглядит нелепо! – скривила губы Дани, цокнув языком.
- Это не самое важное…
- Это важно для меня! – настаивала она.
- Скажи мне, а я важен для тебя? – кусая и без того пухлые губы, придвинулся еще ближе Хосе.
- Конечно, – устало откинулась на подушку Дани.
- Тогда скажи мне, что ты чувствуешь, когда я прикасаюсь к тебе! Скажи, что чувствуешь, когда целую! Скажи мне это! – мягко, но требовательно произнес Хосе.
- Нам обязательно сейчас это обсуждать? – облизнула она потрескавшиеся губы.
- Ты бы вышла за меня замуж, если бы не была беременна? – отпустил Хосе ее руку и расстегнул пару пуговиц на сдавившей его горло рубашке.
- Я… Какой ответ ты от меня хочешь, Хосе?
- Такой, который не разбил бы мне сердце еще больше, но это вряд ли то, что я получу сегодня, – пробормотал он, не решаясь встретиться взглядом с Дани, заметив тень беспокойства, мелькнувшую на ее лице.
- Хосе, о чем ты говоришь? Что происходит? Почему ты поднял эту тему? – прикоснулась она к его предплечью, снова приподнявшись на локтях. – Хосе, не молчи, пожалуйста…
- Ты… точнее, мы потеряли ребенка. Ты больше не… – вытирая скатившуюся по щеке слезу, прошептал Хосе так тихо, что Даниеле пришлось приблизиться к нему вплотную, чтобы расслышать.
Она зажала себе рот ладонью, чтобы не заорать на всю палату от пронзившей сердце боли. Это она во всем виновата. Она не хотела этого ребенка. Она была не рада ему.
Она виновата в том, что глаза Хосе потеряли теплоту, которую всегда излучали. Она виновата в том, что не может ответить ему любовью. Только она виновата в том, что, выскочив под колеса машины, лишила Хосе счастья стать отцом ее ребенка.
- Мне очень жаль, – из последних сил сдерживала она слезы, хотя желание разрыдаться превышало все остальные. – Прости меня, Хосе.
- За что? – недоуменно уставился он на нее, не совсем понимая, в чем Дани винит себя и почему она просит прощения.
- За то, что все так получилось, – всхлипнула Даниела, комкая в руках простынь. – За то, что причиняла тебе боль. За то, что…
- Ты жива и это самое главное, – погладил Хосе ее по голове, надеясь успокоить ее и успокоиться самому. – Мы еще сможем иметь детей. Врачи сказали, что с этим проблем не должно быть. Просто слишком сильный был удар.
- Я не…
- Но ты ведь этого не хочешь? – отчаянно усмехнулся Хосе, понимая состояние Даниелы и, кажется, даже читая ее мысли.
- Что мне сделать, чтобы ты не ненавидел меня? Ты мне очень дорог. Но мне так жаль.
- Ага, ага, – встал он с кровати и отошел на пару шагов. – Маловероятно, что это хоть как-то исправит нашу с тобой ситуацию.
- А если я скажу, что это был не твой ребенок? Я и Норман переспали несколько раз в июне, когда он был здесь…
- Ах, ну если так, – всплеснул руками разочарованный сейчас во всем мире мужчина, – это же сразу все меняет. Мне, знаешь, даже дышать как-то легче стало.
- Не надо так, пожалуйста.
- А ты не говори ерунды! – взревел Хосе, меряя палату большими шагами. – Врач сказал мне точный срок твоей беременности. И я умею считать. И вроде не дурак. Хотя, нет, вру, еще какой дурак, что позволил себе мечтать о том, что ты будешь моей. Теперь ты свободна. Можешь вернуться к нему! Он будет счастлив, я уверен!