Такой же маленький, как ваш: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А также были звонки, – продолжала она. – Мы обязаны принять меры.

– Послушайте, – сказал я. – Формально они, конечно, правы: стена должна быть до самого потолка. И здесь мы не виноваты, нам обещали такую стену. Но ведь фактически, – я покосился на старушенцию, – фактически запаха-то в магазине нет! Мы проверяли. Отчего тогда сигналы?

– Не знаю, – пожала плечами женщина – старший врач.

– А оттого сигналы, – сказал я, – что до нас здесь косметикой и бытовой химией беззаботно торговал соседний магазин, которому мы, по всей видимости, существенно уменьшили выручку. Вы являетесь свидетелями и слепым орудием нечестной конкурентной борьбы! А вы хотите быть орудием нечестной конкурентной борьбы?!

– Не знаю, – пожала плечами женщина – старший врач. – Мы обязаны принять меры.

– Что это будут за меры?

– Мы вас вызовем, – сказала, удаляясь, она.

– Но меры будут серьёзные, не сомневайтесь – добавила с гордым видом старушенция, устремляясь за ней вдогонку.

И здесь мне, очевидно, придётся прерваться вновь, ибо теперь я чувствую, что дошёл как раз до половины оставшейся половины. Но прежде мне хотелось бы добавить пару слов.

Из вышесказанного может сложиться впечатление, что я предвзято отношусь к людям старшего поколения. Это не так. Потому что «старушенция», равно как и «старая (прошу прощения, немолодая) звезда» это не возраст, а характер. «Старушенция» из СЭС, например, на поверку может оказаться не такой уж старой (раз она работает, правда?) и призванной вовсе не в гражданскую войну, а всего лишь в советско-финскую. А за образом «старой звезды» вполне может скрываться, как мы видим, хитрый «молодой звездун». И поэтому с ними надо бороться! Всеми доступными средствами!

Тем более, что у кого-то подобное получается: на днях я ехал мимо седьмого хлебозавода и обнаружил на завьяловском рекламном щите ту же даму вновь сидящей посередь дороги в чём мать родила. Значит, правое дело живёт и побеждает! А может, это пытливая молодёжь седьмого хлебозавода, презрев предостережения старших товарищей, сумела отпарить суперстойкий морально-цементирующий клей по своей собственной инициативе? Мы в своё время и не такой клей отпаривали! Мда-а…

О чём бишь я? Да, о семье.

У нас всё нормально. Детки растут, только частенько между собой воюют. Да Полина ленится выговаривать букву «р», хотя и умеет.

– Дула! – кричит она на Ксению.

– Полина! – кричим мы на Полину. – Надо говорить «дура»!

Ксения читает по программе «Декамерон» Боккаччо. Мама заглядывает в книгу, просматривает иллюстрации, и ей становится дурно. А Ксении надо выучить две новеллы на пересказ.

Осень стоит чудесная! Но мы уже чувствуем приближение зимы, потому что торговый центр «Васильевский» прислал нам очередной новогодний счёт, сумма которого на 20% (!) больше, чем в прошлом году. И это по-человечески понятно: после ухода Евсея в администрацию пришли новые люди, разутые, раздетые. И если мы не будем им помогать, то кто поможет? У них ведь другого торгового центра нет.

А бывший администратор Евсей ходит по «Васильевскому» и зазывает народ в свою лавку неподалёку, где он открыл торговлю пирожками. Чудно складывается жизнь!

Но я опять уже готов пуститься в пространное повествование, а это возможно только в следующем письме. Всех благ вам и удачи!

Искренне ваш

Эдуард Сребницкий.

Глава 14

Начинается новый день,

И машины туда-сюда…

Когда я слышу эту песню Виктора Цоя, мне хочется слегка изменить в ней слова, ибо для нас новый день начинается несколько по-иному. Каждое утро, включив компьютер, я открываю бухгалтерскую программу, чтобы посмотреть последние проводки. И первое, что вижу на экране – это сообщение: «НОВЫЙ ОПЕРДЕНЬ».

Один мой восточный знакомый часто восклицал: «Клянус!» Так вот, я «клянус», что неподготовленный человек, увидев перед глазами подобное, как минимум вздрогнет. Да и как иначе? Ибо даже мы, зная, что «НОВЫЙ ОПЕРДЕНЬ», это просто «новый операционный день», до сих пор не можем привыкнуть и каждое утро, включив компьютер и вглядываясь в экран, испытываем тревогу за то, что предстоит нам сегодня.

Доброе утро, дорогие Григорьевы!

А я, просматривая, чем завершилось моё предыдущее письмо, обнаруживаю, что завершилось оно золотой осенью.

Да, пора была чудесная – золотая осень, бабье лето! Я вообще люблю осень, потому что в это время года я родился. А бабье лето, кто ж его не любит? Жаль, что после осени прекрасной, золотой, настала осень ужасная и… Что-то не могу подобрать слова, противоположного по значению эпитету «золотой», или, как сказал бы филолог, не могу подобрать антонима.

Сын моего знакомого, Евгения Архипыча, проходил с классом тему «Антонимы». (Когда я учился, отец шутил: «Люди изучают, а ты проходишь»). И вот задала учительница классу домашнее задание по учебнику: найти антонимы к словам «добро», «зима», «чёрный» и… «фиолетовый».