Предисловием ко всему Четвероевангелию можно считать первые четыре стиха первой главы Евангелия от Луки, в которых святой евангелист говорит о тщательном исследовании им всего сообщаемого им и указывает цель написания Евангелия: знать твердое основание христианского учения (Лк. 1, 3–4). К этой цели святой Иоанн Богослов в своем Евангелии еще добавляет: Дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его (Ин. 20, 31).
Как видно из этого предисловия святого Луки, он взялся за написание своего Евангелия потому, что появилось уже много сочинений подобного рода, не достаточно авторитетных и удовлетворительных по своему содержанию, и он счел своим долгом для утверждения в вере некоего «достопочтенного Феофила», а заодно с ним, конечно, и всех вообще христиан, написать повествование о жизни Господа Иисуса Христа, тщательно проверяя все данные со слов «очевидцев и служителей Слова».
Так как сам он был, по-видимому, лишь одним из семидесяти учеников Христовых и потому не мог быть очевидцем всех событий, тем более не мог быть очевидцем таких событий, как Рождество Иоанна Крестителя, Благовещение, Рождество Христово, Сретение, то он, несомненно, значительную часть содержания своего Евангелия сообщает со слов очевидцев, то есть на основании Предания (вот где выступает вся важность Предания, столь решительно отвергаемого протестантами и сектантами!).
При этом совершенно несомненным представляется, что первой и главной очевидицей наиболее ранних событий евангельской истории была Пресвятая Дева Мария, о Которой святой Лука недаром дважды замечает, что Она хранила воспоминания обо всех этих событиях, слагая их в сердце Своем (Лк. 2, 19; см. также 2, 51).
Не может быть сомнений, что преимущество Евангелия от Луки перед всеми существовавшими до него многими другими записями, состоящее в том, что он писал только после тщательной проверки фактов и в строгой последовательности – по порядку (Лк. 1, 3), принадлежит и трем другим нашим Евангелиям, ибо два из них – от Матфея и от Иоанна – написаны самими очевидцами и служителями Слова – ближайшими учениками Господа из числа двенадцати, а третье – от Марка – написано со слов тоже ближайшего ученика Господа и несомненного очевидца и близкого участника евангельских событий, святого апостола Петра.
Цель, указанная святым Иоанном, особенно ясно проглядывает в его Евангелии, которое полно торжественных свидетельств о Божестве Господа Иисуса Христа, но и остальные три Евангелия, конечно, имеют ту же цель.
Предвечное рождение и воплощение Сына Божия
(Ин. 1, 1–14)
В то время как евангелисты Матфей и Лука повествуют о земном рождении Господа Иисуса Христа, святой Иоанн начинает свое Евангелие изложением учения о Его предвечном рождении и воплощении как Единородного Сына Божия. Первые три евангелиста начинают свое повествование с событий, благодаря которым Царство Божие получило свое начало во времени и пространстве, – святой Иоанн, подобно орлу, возносится к предвечной основе этого Царства, созерцает вечное бытие Того, Кто лишь в последние дни (Евр. 1, 2) стал Человеком.
Второе лицо Пресвятой Троицы – Сын Божий – он именует Словом. Тут важно знать и помнить, что это «Слово» (по-гречески «логос») означает не только слово, уже произнесенное, как в русском языке, но и мысль, разум, мудрость, выражаемую словом. Поэтому наименование Сына Божия Словом значит то же, что наименование Его Премудрость (Лк. 11, 49; ср. Мф. 23, 34). Святой апостол Павел в Первом послании к Коринфянам так и называет Христа Божией Премудростью (см. 1 Кор. 1, 24). Учение о Премудрости Божией, несомненно, в этом же смысле изложено в Книге Притчей (см. особенно замечательно место Притч. 8, 22–30)7 .
После этого странно утверждать, как делают некоторые, что святой Иоанн заимствовал свое учение о Логосе из философии Платона и его последователей (например, Филона). Святой Иоанн писал о том, что известно было ему еще из Священных Книг Ветхого Завета, чему он научился, как возлюбленный ученик, от Самого Своего Божественного Учителя и что было открыто ему Духом Святым.
В начале было Слово (Ин. 1, 1) означает, что Слово совечно Богу. Причем дальше святой Иоанн поясняет, что это Слово не отделяется от Бога в отношении Своего бытия, что Оно, следовательно, единосущно Богу. И наконец, он прямо называет Слово Богом: И Слово было Бог (Ин. 1, 1). Здесь слово Бог по-гречески употреблено без члена, и это давало повод арианам и Оригену утверждать, что Слово – не такой же Бог, как Бог Отец.
Это, однако, недоразумение. На самом деле тут скрывается лишь глубочайшая мысль о неслиянности лиц Пресвятой Троицы. Член в греческом языке указывает, что речь идет о том же предмете, о котором только что говорилось. Поэтому если бы, говоря о том, что Слово было Бог, евангелист употребил бы здесь также член (погречеси «о Феос»), то получилась бы неверная мысль, что Слово есть Тот же Самый Бог Отец, о Котором говорилось выше. Поэтому, говоря о Слове, евангелист называет Его просто «Феос», указывая этим на Его Божественное достоинство, но подчеркивая вместе с тем, что Слово имеет самостоятельное ипостасное бытие, а не тождественно с ипостасью Бога Отца.
Как отмечает блаженный Феофилакт, святой Иоанн, раскрывая нам учение о Сыне Божием, называет Его Словом, а не Сыном, «дабы мы, услышав о Сыне, не помыслили о страстном и плотском рождении. Для того назвал Его Словом, чтобы ты знал, что как слово рождается от ума бесстрастно, так и Он рождается от Отца бесстрастно».
Все чрез Него начало быть (Ин. 1, 3) не значит, что Слово было только орудием при сотворении мира, но что мир произошел от Первопричины и Первовиновника всего бытия (в том числе и Самого Слова) Бога Отца через Сына, Который Сам по Себе есть источник бытия для всего, что начало быть (Ин. 1, 3), но только не для Самого Себя и не для остальных лиц Божества.
В Нем была жизнь (Ин. 1, 4). Здесь разумеется не жизнь в обычном смысле слова, но жизнь духовная, побуждающая разумные существа устремляться к Виновнику их бытия – Богу. Эта духовная жизнь дается только путем общения, единения с ипостасным Словом Божиим. Слово, следовательно, – источник подлинной духовной жизни для разумной твари.
Жизнь была свет человеков (Ин. 1, 4). Эта духовная жизнь, происходящая от Слова Божия, просвещает человека полным, совершенным вéдением.
И свет во тьме светит (Ин. 1, 5). Слово, подающее людям свет истинного вéдения, не перестает руководить людьми и среди тьмы греховной, но тьма эта не восприняла света: люди, упорствующие во грехе, предпочли оставаться во тьме духовного ослепления – тьма не объяла его (Ин. 1, 5).
Тогда Слово предприняло чрезвычайные средства, чтобы приобщить людей, пребывающих в греховной тьме, к Своему Божественному свету, – послан Иоанн Креститель и, наконец, Само Слово стало плотью.
Был человек… имя ему Иоанн (Ин. 1, 6). Был по-гречески сказано «эгенето», а не «ин», как сказано о Слове, то есть Иоанн пришел (Ин. 1, 7) – родился во времени, а не был вечно, как Слово.
Он не был свет (Ин. 1, 8). Он не был самобытным светом, но светил лишь отраженным светом того единого Истинного Света, который один только Сам Собой просвещает всякого человека, приходящего в мир (Ин. 1, 9).
Мир… не познал Слова (Ин. 1, 10), хотя Ему обязан самим своим бытием. Пришел к своим, то есть к избранному своему народу Израилю, и свои Его не приняли (Ин. 1, 11), то есть отвергли Его, хотя и не все, конечно.
А тем, которые приняли Его верою и любовию, дал власть быть чадами Божиими (Ин. 1, 12) – даровал им возможность усыновления Богу, то есть начала новой духовной жизни, которая, как и плотская, тоже начинается через рождение, но через рождение не от плотской похоти, а от Бога (Ин. 1, 13), силою свыше.
И Слово стало плотию (Ин. 1, 14). Под плотью здесь понимается не только одно человеческое тело, но полный человек. В этом смысле слово «плоть» часто употребляется в Священном Писании (см., напр., Мф. 24, 22). То есть Слово стало полным и совершенным человеком, не переставая, однако, быть Богом.
И обитало с нами, полное благодати и истины (Ин. 1, 14). Под благодатью имеется в виду как благость Божия, так и дары благости Божией, открывающие людям доступ к новой духовной жизни, то есть дары Святого Духа. Слово, обитая с нами, было исполнено также и истины, то есть совершенного вéдения всего, что касается духовного мира и духовной жизни.
И мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин. 1, 14). Апостолы действительно видели славу Его в Преображении, Воскресении и Вознесении на небо, славу в Его учении, чудесах, делах любви и добровольного самоуничижения. Единороднаго от Отца, ибо только Он один – Сын Божий по существу, по Своей Божественной природе. Этими словами указывается на Его безмерное превосходство над сынами или чадами Божиими по благодати, о которых сказано выше.
Зачатие Предтечи Христова Иоанна
(Лк. 1, 1–25)
Здесь рассказывается о явлении Ангела Господня священнику Захарии, во время служения в храме предрекшего ему рождение от него сына Иоанна, который будет велик пред Господом, о наказании Захарии немотой за неверие и о зачатии его жены Елисаветы.
Царь Ирод, который здесь упоминается (см. Лк. 1, 5), был родом иудей, сын Антипатра, который при Гиркане, последнем из рода Маккавеев, завладел делами Иудеи. От Рима он получил царский титул. Хотя он и был прозелитом, но иудеи не считали его своим, и царствование его было тем именно «отъятием скипетра от Иуды», после которого должен был явиться Мессия8.
Священники были разделены Давидом на 24 чреды, причем во главе одной из них был поставлен Авия. К этой чреде причислялся Захария. Жена его Елисавета также происходила из священнического рода. Хотя оба они отличались истинной праведностью, но были бездетны, а это считалось у иудеев Божиим наказанием за грехи.
Каждая чреда проходила свое служение в храме дважды в год по одной седмице, причем священники жребием распределяли между собой обязанности. Захарии выпал жребий совершить каждение, для чего он вошел во вторую часть Иерусалимского храма, называемую Святое или Святилище, где находился жертвенник кадильный, в то время как весь народ молился в предназначенной для него открытой части храма – «дворе».
[7] Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли. Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою. Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов, когда еще Он не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной. Когда Он уготовлял небеса, [я была] там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны, когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны, когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли: тогда я была при Нем художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицем Его во все время (Притч. 8, 22–30).
[8] Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов (Быт. 49, 10).