И вот обитатели «Южного Креста» теперь вновь встретятся с кем-то на борту «Провидения». С кем-то, кто, очевидно, причастен к преступлению. А может быть, и к двум преступлениям. Разве нельзя предположить, что этот кто-то принимал участие и во втором убийстве?
Ночью расстояния на бечевнике преодолеваются быстрее, тем более на велосипеде.
— Вы ничего не слышали этой ночью? Не заметили ничего необычного на борту «Провидения», когда эта баржа проходила здесь?
Комиссар и без того занимался неблагодарной работой, а тут еще опять заморосил дождь.
— Ничего.
Расстояние между Мегрэ и «Южным Крестом» все увеличивалось. «Южный Крест» терял у каждого шлюза не меньше двадцати минут, а Мегрэ, хоть ему и тяжело было ехать в одиночку по пустынной дороге, упрямо продолжал путь.
Он проехал уже сорок километров. Смотритель шлюза в Сарри сказал:
— Моя собака залаяла, но я не придал этому значения и сразу заснул.
— Вы знаете, где ночевала баржа «Провидение»?
Собеседник что-то мысленно подсчитал.
— Постойте. Я не удивлюсь, если она уже дошла до Поньи. Хозяин баржи хотел сегодня вечером быть в Витриле-Франсуа.
Еще два шлюза. Ничего! Мегрэ оба раза пришлось подниматься наверх к смотрителям: чем дольше он ехал, тем оживленней становилось движение. В Везиньоле очереди ждали три судна. В Поньи их было семь.
— Ничего я не слыхал, — проворчал смотритель шлюза Поньи, — но очень хотел бы знать, какой наглец взял мой велосипед.
Комиссар вытер пот с лица. Он задыхался, ему было жарко. Он проехал пятьдесят километров, не выпив и кружки пива.
— А где же ваш велосипед?
— Откроешь затворы, Франсуа? — крикнул смотритель коноводу, а сам повел Мегрэ к своему дому.
В кухне речники пили белое вино, которое подавала им женщина, держа на руках грудного ребенка.
— Вы не будете на нас жаловаться, правда? Продавать вино, конечно, запрещается, но ведь все это делают. Не из-за денег даже, а скорее — чтобы оказать услугу. Вот поглядите… — Смотритель шлюза указал на дощатый чулан в стене. Двери в нем не было. — Видите велосипед? Это женин. Я всегда ей говорил, что его нужно убирать на ночь, но она считает, что от него в доме грязь. А пропал — и мы как без рук. Ведь до ближайшей бакалеи отсюда четыре километра. Обратите внимание: тот, кто его брал, — странный человек. Я мог бы сразу и не заметить. Но вчера к нам на целый день приехал мой племянник. Он работает механиком в Реймсе. А у меня цепь лопнула. Он починил ее и все смазал. Вчера на машине никто не ездил. А сейчас смотрите: левая педаль сломана и шина выглядит так, словно на ней проехали не меньше ста километров. Вы что-нибудь понимаете? Но велосипедом кто-то пользовался и, приведя его назад, не дал себе труд почистить его. А ведь дождь лил всю ночь. Вы же видели, какая грязь на дороге!
— Какие баржи ночевали поблизости?
— Минутку… «Мадлена», должно быть, пошла в Ла-Шоссе: зять ее хозяина держит там закусочную «Милосердие» — да, эта баржа ночевала здесь, пониже моего шлюза.
— Она пришла из Дизи?
— Нет. Эта баржа шла вверх по течению от Соны. Остается только «Провидение». Баржа прошла здесь вчера в семь вечера. Направлялась в Оме — там хорошая гавань.
— У вас есть другой велосипед?
— Нет. Но этим все-таки можно пользоваться.
— Я вас попрошу запереть его где-нибудь. Не ездите пока на нем. Если понадобится, возьмите где-нибудь напрокат. Могу я на вас рассчитывать?
Из кухни выходили речники, и один из них крикнул смотрителю:
— Так-то ты нас угощаешь, Дезире?
— Минутку. Я разговариваю с месье.
— Как вы думаете, где я смогу догнать «Провидение»?
— Ну, эта баржа идет пока еще быстро. Вряд ли вы нагоните ее ближе Витри-ле-Франсуа.