— Всё нормально.
— Оу, окей.
Зейн сел на землю, радуясь тому, что покров листьев сохраняет её сухой, даже несмотря на то, сколько ливней было в недавнее время. Он достал из кармана свою зажигалку и маленький подарок от Найла.
— Это косяк?
Зейн улыбнулся, пряча улыбку за пальцами.
— Может быть.
Лиам просто оттолкнулся от дерева, к которому прислонялся, и сел напротив Зейна, скрестив ноги. Малик зажал в зубах косяк и поджёг его. Шорох горящей бумаги и едкий запах травы заставил его отстранённо улыбнуться и затянуться. Он скурил где-то треть, когда Лиам неуверенно спросил:
— А можно и мне?
Единственное, что не нравилось Зейну в травке, так это то, как она его затормаживала. Не так, как алкоголь, который смазывал реальность, просто замедлял реакции, поэтому удивлённый вопрос сорвался с губ почти неосознанно:
— Реально?
Лиам кивнул и вытянул руку. Зейн передал ему косяк, с восторгом глядя как вишнёво-красный огонёк исчезает в черноте леса. Когда Лиам затянулся, огонёк разгорелся ярче, немного освещая его лицо.
— Не думал, что ты такой, — признался Зейн, когда Лиам вернул ему самокрутку.
Лиам пожал плечами и подтянул к груди колени, обнимая их руками.
— А я и не такой. Обычно не такой. Мне просто нравится, как трава всё меняет. Приглушает мир, делая не таким резким. Замедляет всё.
Зейн кивнул. Он понимал, реально понимал. Правда, честное слово, на самом деле.
— Мне тоже.
Так они и сидели, передавая косяк, пока от него не остался окурок, обжёгший Зейну пальцы и губы. Где-то вдалеке бегали, смеялись и кричали люди. Далеко, им не о чём беспокоится. Хороший признак: это значит, что игра продолжается, и ему не придётся часами сидеть во тьме, чего-то ожидая. Когда-то он очень боялся такого исхода. Когда он был один в лесу, на него нападала паранойя.
— Так почему ты хотел остаться со мной наедине? — спросил Зейн. Он откинул голову на дерево и прикрыл глаза. Дыхание Лиама, ровное и уверенное, успокаивало, а с эффектом травы он и вовсе чувствовал себя будто во сне.
— Я думаю, что ты тот ещё гад, — вместо ответа сказал Лиам.
— Ага, — Зейн засмеялся намного громче, чем должен был.
— Но не полностью. Хреновая часть тебя скрывает за собой другую. Не думай, что я забыл про те чаевые, перед которыми ты пытался меня вывести.
Зейн вздрогнул. Его прошило чувство вины, не в первый раз при Лиаме.
— Я так пытался извиниться. Иногда я такой идиот.
— Я так и понял. И заинтересовался. Наверное, поэтому я и захотел с тобой уединиться. Я любопытный. Ты совсем другой, когда не играешь ради своих друзей и остальных, я просто хотел узнать тебя настоящего.
Такие вещи, глупые, претенциозные, банальные, произносят только в темноте, где всё размыто и нереально. Воздух между ними дрожит от сказанных шёпотом искренних слов, он почти осязаем, и Зейн впервые не хочет смеяться над кем-то, произнёсшим такие глупости.
— Знаешь, что я узнал? Трава не всё глушит.
— А? — Лиам поднял брови.
Зейн улыбнулся и схватил Лиама за руку. Он перевернул её ладонью вверх и провёл кончиками пальцев по мягкой и гладкой коже между пальцами, поднимаясь по костяшкам и обратно. Лиам втянул воздух через зубы, и Зейн хохотнул:
— Видишь. Не глушит, — он провёл пальцами вниз по запястью Лиама.
Он гладил предплечье, бицепс, плечо и зарылся в короткие волоски на затылке Пейна. И Лиам ему позволил. Он утонул в прикосновениях, в которых Зейн не скупился. Щека, брови, нос и наконец губы.