Парни с двух сторон от Зейна окаменели. Это было самое худшее. Одно дело, если их наказывают за проступок, другое — если всю академию, будет не так просто. Зейн знал, сколько их ожидает драк, ссор и упрёков.
— И каждый из вас будет ходить на отработки. Каждый вечер после ужина до семи вечера на протяжение месяца. Вы будете писать эссе на пять тысяч слов о том, почему не стоит нарушать правила. Всё ясно?
— Ясно, — нестройным хором разнеслось по кафетерию.
— Я задал вопрос! Я хочу услышать ответ от каждого!
— Ясно! — крикнули ему в ответ.
— Хорошо. А теперь отправляйтесь в комнаты. Завтра вас разбудят в пять. Предлагаю вам поспать эти несколько часов.
Их вывели из комнаты в сопровождении охраны. Каждую попытку заговорить пресекали. Зейн постарался встретиться глазами с Луи, но его затолкали в конец строя, прежде чем это получилось.
Добравшись до комнаты, он понял, что Найл был прямо за его спиной — грязный, футболка с потёками грязи, не щеке какое-то пятно. Светлые волосы торчали во все стороны, словно он катался по земле всё это время. Они выключили свет, как им и поручили в кафетерии, и, раздевшись, растянулись в кровати.
Зейн повернулся лицом к стене, решив, что с него на сегодня достаточно. Найл ещё не попадал в переделки, он не знает, чем это грозит.
— Это было охуенно, — громко сказал он и засмеялся. Зейн повернулся и засмеялся вместе с ним, и так они не затихали, сколько хватало дыхания, пока кто-то не постучал в дверь, чтобы их заткнуть.
— Жаль десерт, правда, — чуть позже добавил он.
Зейн пожал плечами.
— Они вернут его, когда подумают, что мы усвоили урок. Это не первый наш проёб и далеко не последний. Лучше так, когда провинившихся много. Типа, если бы это были только ты, я и Луи, на нас бы вылили всё дерьмо, но виновата почти вся школа, и их руки связаны. Они не смогут придумать индивидуальные наказания для тридцати учеников.
В темноте было заметно, как качнулись грязные светлые волосы в кивке.
— Так, — протянул он, — я заметил, что ты убежал с Лиамом. Вы всю ночь были вместе?
Зейн накрыл голову подушкой.
— Спокойной ночи, Найл.
— Да ладно тебе! — запротестовал тот. — Расскажи мне. — Зейн достал кроссовок из-под кровати и кинул его куда-то в его сторону. — Я говорю про детали, а не про пошлости всякие.
Зейн кинул второй кроссовок. Найл затих.
========== Почему ты пишешь Лиаму? ==========
Гарри чуть ли не запрыгнул на стул рядом с ним во время математики. Стул заскрипел и сдвинулся, ноги зря пытались нащупать опору на линолиуме. Несколько людей оглянулись на них, но Гарри просто улыбнулся и пожал плечами, словно говоря: «А что я могу сделать?».
— Привет, — сказал Зейн и вернулся к листу бумаги перед ним. Он пытался понять, как выдавить из себя пять тысяч слов извинений, но выбора особого не было. На стол перед ним лёг обрывок бумаги. На вопросительный взгляд Гарри ответил:
— Номер Лиама. Не пиши ему с шести до десяти вечера, если он не напишет сам. И не спрашивай меня почему. Я спрашивал у него, и он говорил только о том, что отец не знает про телефон, и Лиам не хочет, чтобы он узнал.
Зейн осторожно сложил листочек и положил его в карман, дважды проверив, не выпадет ли он случайно, пока у него не выйдет вернуться в комнату и внести номер в память телефона.
— Спасибо.
Гарри пожал плечами.
— Да не за что. Лиам мне раз тридцать напоминал, чтобы я дал тебе номер, так что… — улыбка медленно сползла с его лица. Словно ушёл лёгкий на подъём весёлый Гарри со слегка безумным взглядом. Он так внимательно смотрел на Зейна, как никогда раньше, и взгляд этот был пугающим. — Не знаю, дружеские ли у тебя намерения, или нет, но даже не думай его обидеть. Я на пальцах могу перечислить людей, на которых мне не пофиг, и об этих людях я забочусь. Так что если думаешь его ранить, подумай дважды, потому что не с ним будешь иметь дело, а со мной.
Зейн опешил, удивлённый. Какая-то часть его хотела вступить в спор прямо сейчас, но Гарри ему нравился. И, что важнее, Лиаму нравился Гарри, так что поссорится с Гарри значит поссориться с Лиамом. Он не знал, что происходит у них с Лиамом, но обижать его — последняя вещь, о которой думал Зейн. Не то что бы он знал, почему так.
— Я запомню это, — сказал он Гарри.
— Хорошо, — словно кто-то щёлкнул переключателем: перед ним был тот же весёлый смешливый парень. Он достал наушники и отдал Зейну один. — Вот. Тут песня, которую я хотел дать тебе послушать. Она шикарная. Лиам считает, что она хреновая, но он и Курта Кобейна не считает гением, что просто хрень лютая. Я люблю этого парня, но вкус в музыке у него отвратный.