— Госпожа, я не…
— Нет, Миннум, представляешь! Ты не терял яд-камень, его украли.
«Мстительная Миина, что теперь?» — подумал соромиант. Ведь предупреждал же его Сорннн, однако Миннум не слушал, потому что боялся даже подумать об этом.
— Миннум, — мягко позвала Джийан, — кто мог его украсть?
— Это не Сорннн!
— Конечно, нет! Ему бы и в голову не пришло!
— Тогда один из Бэйи Дас. Они помогают вести раскопки, суют свой нос в чужие дела и нечисты на руку.
— Они воруют безделушки, всякую мелочь, которую можно незаметно вынести с места раскопок. Разве ты не слышал, что тех, кого ловят с поличным, строго наказывают?
Миннум вздрогнул.
— Тогда это точно кхагггун.
— Ни один из кхагггунов не зайдет так глубоко в За Хара-ат, потому что они сопровождают архитекторов, а те боятся заходить в заброшенные храмы.
— Тогда кто?! — вскричал Миннум. — Кто мог украсть яд-камень?
На самом деле соромиант знал ответ, он знал его не хуже, чем свои грехи.
Джийан встала и по проходу между колоннами пошла к выходу из храма. Миннум был в отчаянии. С того самого момента, как пропал яд-камень, он не переставал думать о том, что следовало лучше его охранять.
Вот они вышли на площадь Недописанной Руны, и Джийан обернулась.
— Кажется, ты думаешь, что тебя сейчас накажут, — тихо сказала она.
— Совершенно верно, госпожа.
— И напрасно! Мы должны думать не о том, что случилось, а о том, что может случиться. — Джийан остановилась у каменного колодца в центре площади… — Следует предположить, что произошло худшее.
— Соромианты! — задыхаясь, пролепетал Миннум.
— Правильно! Скорее всего, они украли яд-камень. Это объясняет то, что они помешали Перрнодт колдовать на опале и смогли отравить ее мадилой.
— Госпожа, как я могу исправить эту ошибку?
— Во-первых, перестань себя жалеть, во-вторых, в следующий раз будь внимательнее. — Джийан положила руку на плечо соромианта. — А в-третьих, запасись терпением и верой. — Она огляделась по сторонам и с наслаждением вдохнула ночной воздух. — Как хорошо в За Хара-ате, Миннум! Такое чувство, что я вернулась домой.
— Мне здесь тоже нравится, и от этого мой промах кажется еще менее простительным.
— Не знаю, как ты, — сказала Джийан, потирая руки, — а я страшно проголодалась.
Вернувшись в палатку, они увидели, что бедро песчанки обугливается, а лепестки шиповника пропали безвозвратно. Пришлось довольствоваться остатками мяса и острыми лепешками, которые Бэйи Дас пекли из разных сортов муки. Зато они допили ба’ду, и Миннум открыл бутылку нэффиты, жемчужно-зеленого ликера, в букете которого гармонично сочетались вкус гвоздики, корицы и жженой апельсиновой корки.
Миннум и Джийан сидели на толстых коврах Хан Джад, а когда похолодало, закутались в теплые одеяла Бэйи Дас, чтобы не замерзнуть. Они говорили обо всем на свете и радовались, что могут поближе узнать друг друга.
— Скажи, — попросила Джийан, — эту мадилу соромианты специально выращивают?
— Что вы, госпожа, — проговорил Миннум, — коррушские степи плодородием не отличаются, поэтому при мне архонты не имели возможности ее использовать.
— Значит, можно предположить, что соромианты покинули коррушские степи. Еще одно доказательство того, что у них появился сильный союзник.
— Я бы сказал, этот вывод напрашивается сам собой.