Циклы романов "Воин Заката - Жемчужная сага". Компиляция. Книги 1-7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А вот и ошибаешься! — воскликнула Риана, в груди которой зажглась искра надежды. — Кажется, с одним из них я встречалась сегодня днем.

— Готов, — объявил Нит Исстал.

— Нервничаешь? — спросил Нит Батокссс.

— Нисколько! Это ведь лишь очередной эксперимент. Я вам доверяю.

«Ох уж эта молодежь! — подумал Нит Батокссс, завершая последние приготовления. — Все они считают, что в Космосе живет лишь одно добро».

Гэргон стоял в западном крыле лаборатории у волновой камеры, над созданием которой он трудился пять в'орнновских лет. Его сильно раздражало, что многие в'орнны, даже его коллеги-гэргоны, использовали кундалианский календарь, в котором тридцать шесть часов составляли день, а семьсот семьдесят семь дней — год, вместо восьмисот девяноста дней во в'орнновском году. Во многих отдаленных колониях, где в'орнны жили слишком долго, начались смертельно опасная адаптация и слияние с местным населением.

Волновая камера больше всего напоминала гигантское яйцо. Бледное, сильно переливающееся, оно казалось монолитом, на котором выделялась откидная крышка люка. Яйцо было толстым, более трех метров толщиной, и для его создания Нит Батокссс специально подобрал вещество, отличающееся огромной плотностью. Внутри три ионные трубки источали слабое пурпурно-синее мерцание, которого хватало лишь для того, чтобы испытуемый устроился на слегка наклонном сиденье и пристегнул привязные ремни. Именно этим сейчас и занимался Нит Исстал.

Кивнув молодому гэргону, Нит Батокссс начал сложную процедуру установки люка на место. Для обеспечения правильной осадки люка необходимо выполнить сто тридцать семь последовательных действий. Потому что если камера не будет герметически закрыта…

То, чем занимался гэргон, распугивало мысли и уравнения.

Гороновые волны.

Горон — самая крупная из заряженных частиц — оказалась и самой неукротимой. Было крайне трудно понять ее суть и особенности, а контролировать — еще труднее. До сегодняшнего дня все попытки Товарищества собрать горон в пучок, который можно было бы преобразовать в волну, заканчивались неудачей.

На Геллеспеннне центофеннни использовали против в'орннов именно гороновые автоматы. Воспоминания об этом до сих пор терзали Нита Батокссса — огромная империя, быстро нагнавшая в'орннов по уровню развития, словно наказывала их за то, что случилось три века назад. Поражение было само по себе горьким. А тут еще и пришлось осознать то, что центофеннни обладают технологиями, недоступными даже гэргонам. Унижение терзало Нита Батокссса день и ночь. Поражение произошло двести пятьдесят в'орнновских лет назад. Двести пятьдесят лет было потрачено на поиск новых мест обитания, еще двести лет ушло на бесплодные попытки укрепления обороны… Последние сорок с лишним лет Батокссс просидел в этой дыре на этой проклятой планете, а остальные в'орнны продолжали то ли убегать, то ли разыскивать новые миры — в зависимости от того, с каких позиций случившееся рассматривать.

Они с Нитом Сахором добровольно вызвались возглавлять миссию на Кундалу из-за того, что их приборы дальнего действия распознали в ядре планеты огромные запасы горона. Именно этим объяснялись постоянные сильные штормы на Неизведанных Землях, куда не смогли проникнуть даже в’орнны. Именно поэтому телеметрическая аппаратура в'орннов не смогла пробить непроницаемый барьер и нанести на карту территорию в три тысячи квадратных километров к северу от гор Дьенн Марр. Из походов в Неизведанные Земли не вернулась ни одна экспедиция кхагггунов. Световые средства коммуникации последнего поколения выходили из строя, как только экспедиции попадали в снежный шторм, и больше вестей ни от одной из них не было. И, несмотря на все усилия Товарищества, взять горон под контроль не удавалось. А большинство гэргонов считали, что только с помощью самого горона можно нейтрализовать гороновое излучение.

Вопреки тому, что Батокссс категорически возражал против участия Нита Сахора в экспериментах, к его мнению не прислушались, и результат не замедлил сказаться. Пока Нит Батокссс занимался разработкой первых поколений ионных камер, Сахор предал его и все Товарищество, увлекшись кундалианскими мифами и подружившись с рабами. Другие гэргоны оказались просто не в состоянии следовать за радикальными принципами Нита Батокссса и начали бесконечные, ни к чему не приводящие ссоры и перебранки, в то время как он отдавал всего себя созданию новых поколений волновых камер.

Теперь, на пороге триумфального открытия, гэргон не испытывал удовлетворения. Виной этому был его пессимизм. Откуда он взялся? Трудно сказать, Батокссс жил с этим чувством довольно долго, и мало кто помнил, каким был раньше техномаг.

Потянувшись, он коснулся сверкающей стенки камеры. Эта модель была пятой, ее предшественницы оказались неудачными. Стенки сделали такими толстыми не случайно — они состояли из двух слоев. В первом генерировались спонтанные потоки горона, а во втором последняя модель изобретенного Нитом Батоксссом прибора должна была преобразовывать потоки в волны.

Естественно, Нит Исстал не подозревал в каком эксперименте участвует. Нит Батокссс не потрудился разъяснить ему суть. Да и зачем? Ведь Ниту Иссталу так хотелось ему угодить.

Нит Батокссс провел все сто тридцать семь операций по технике безопасности и лишь потом приступил к процедуре генерирования. Он полностью сконцентрировался на эксперименте. С этой целью техномаг подключил черепную нейронную сеть. Окружающий мир изменился — гэргон стал различать ионы, фотоны, гравитоны, частицы, волны, поля, находящиеся в постоянном контакте и изменении. Руки в защитных перчатках не отрывались от полуорганических матричных микросхем, питающих всю одежду гэргонов. В таком состоянии Батокссс был частью механизма, или можно сказать, что механизм был частью его сознания. Все зависит от того, с какой стороны это рассматривать.

Начали активизироваться гороновые волны. Промежуточные данные полностью совпадали с предварительными расчетами. Сердца гэргона радостно забились. Неужели на этот раз получится?

Но тут потоки начали самовоспламеняться. Это было обиднее всего — видеть, как проявляется энергия колоссальной мощности, и не знать, как ее контролировать. Даже когда он уменьшил активность горона, вспышки продолжались еще некоторое время на более низком уровне.

Нит Батокссс ждал.

Удостоверившись, что вспышки прекратились, он начал открывать люк. Ионные трубки расплавились. Нит Исстал полулежал на сиденье. Воздух кипел и мерцал от остаточной радиации. Пахло чем-то странным, похожим на солоновато-сладкую кундалианскую кровь.

Нит Батокссс посветил галогенным фонариком. Глаза Нита Исстала были открыты. Веки сгорели, а глазные яблоки казались белыми. Ни зрачков, ни радужной оболочки. Рот полуоткрыт. Зубы распались до состояния мерзкого желтоватого порошка, наполнявшего горло. Половина плоти стала прозрачной, так что Нит Батокссс мог видеть кости, которые начали разлагаться так же, как и зубы.

Нит Батокссс глухо выругался. Согласно показаниям приборов, останки Нита Исстала были слишком радиоактивны для того, чтобы их изучать. А через несколько минут от гэргона вообще не останется ничего, кроме кучки сухого порошка.

Трагедия Геллеспеннна снова разворачивалась перед глазами Батокссса.

9

ТО, ЧТО ОСТАЕТСЯ

— Итак, ты вернулась, — проговорил Миннум. — И привела с собой раппу. — Смотритель присел, чтобы поближе рассмотреть Тигпен. — Просто чудо! Я снова вижу раппу.

Тигпен презрительно фыркнула, и Риана не могла не рассмеяться. Они стояли под карнизами во дворике музея. Вокруг горели факелы, освещая цистерну и темную мерцающую воду. Ни одной галогенной лампы, ни вообще какого-либо другого изобретения в'орннов…

— Миннум, это — Тигпен, — представила Риана.

Смотритель улыбнулся.