— Тигпен, я не знаю, что делать.
В тот самый момент Элеана поднялась и положила руки на плечи Рианы, согревая ее своим теплом.
— Я верю в тебя! Мое сердце говорит, что Дар Сала-ат найдет способ его спасти!
И только воительница так сказала, как мысли Рианы пришли в порядок. «Кажется, — подумала она, — я принялась за его лечение не с того конца».
— Тигпен, — позвала Риана, — попроси тэя снять ионное поле вокруг Реккка.
Тэй взволнованно зачирикал.
— Тэй говорит, что если так сделать, то Реккк точно умрет.
— Мне нужно обнаружить силу, которая его убивает, — напряженно сказала Риана, для которой все внезапно встало на свои места. — Пока действуют технологии в'орннов, я просто бессильна.
— Я не позволю тебе…
— Сколько он еще протянет? — перебила Риана, мозг которой лихорадочно работал.
— Минут пять, может быть, десять, не больше. Яд смертельно опасен.
Хватит ли времени? Риана не знала.
— Скажи тэю, что я не смогу помочь, пока действует поле.
— Он понял, — голос Тигпен наполнился грустью, — поле уже снято.
Риана это почувствовала и тут же принялась за дело.
— Тэй будет следить за жизненными функциями Реккка. Как только они начнут угасать, он восстановит действие ионного поля.
Риана едва ее слышала. Она произносила проникающее заклинание — простое, но эффективное, позволяющее узнать химический состав яда, оставленного Тзелосом. Из-за пристрастия демона к различным метаморфозам ад представлял собой чрезвычайно сложную смесь, которую было трудно разложить на отдельные компоненты. Сначала следовало понять, чем были эти компоненты раньше, до того, как демон видоизменил их структуру.
— Три минуты истекли, Дар Сала-ат, — объявила Тигпен.
Риана сосредоточилась еще сильнее. Лоб и верхняя губа заблестели от капелек пота, который, покалывая кожу, струился по спине. Она не имела права на промах или ошибку. «Забудь обо всем, — повторяла она про себя, — сосредоточься на определении токсина».
— Прошло почти пять минут. — Голос Тигпен доносился словно издалека.
Риана еще не успела разложить яд на составляющие, а времени было в обрез. Она начала читать алфавит Венча. Знание этого языка досталось ей от прежней Рианы. Где она выучила этот древний язык, было тайной, которую очень хотелось разгадать; ведь сейчас на Венче говорили лишь друуги, таинственные кочевники, которые были первыми рамаханами. Они ушли еще до того, как в монастырях появилось зло. Перебрались в Большой Воорг, огромную и дикую пустыню к востоку от территории коррушей, где до сих пор живут в полной изоляции. Разыскивая Кольцо Пяти Драконов, Риане пришлось наведаться к друугам, и она собственными ушами услышала их песни на языке Венча. Однажды она уже пробовала читать алфавит, отчаянно пытаясь наложить заклинание Вечной Звезды. Теперь Риана должна была сделать это снова. Беда была в том, что она не знала, в каком порядке следует читать алфавит.
— Дар Сала-ат, — ее мысли прервал мрачный голос Тигпен, — жизненные показатели Реккка колеблются на опасном уровне.
Риана продолжала читать алфавит. Волшебство Венча состояло не просто в буквах алфавита, а в том, как их использовать. Именно в этом и крылась суть магии языка Венча, как и любой другой, — в умении сочетать и комбинировать. Анализ яда был готов примерно на три четверти.
— Тэй волнуется. Еще немного — и он восстановит поле.
Отвечать времени не было. Анализ яда не закончен, а времени не осталось совсем. Риана стала нараспев читать буквы Венча вперемежку с названиями уже известных составляющих яда.
— Реккк слабеет, Дар Сала-ат.
Еще чуть-чуть! Она чувствовала, как зарождается решение. И так же, как когда она использовала заклинание Вечной Звезды, Риана ощутила холодок интуиции. Доверившись ей, она выбирала буквы алфавита Венча и произносила их нараспев. Слова появлялись в воздухе, как подгоняемые ветерком облака, как дымка росистым утром, как тень от пламени факела. Или сама Риана, или ее заклинание изменяли структуру яда, проникая в тело Реккка, образуя на ране сначала защитную мембрану, а потом — мощное противоядие, тотчас распространившееся по организму.
— Реккку лучше! — радостно закричала Тигпен.
Словно сквозь дымку Риана услышала прекрасную песню тэя, в которой звучала радость.
— Рана заживает!