Расстояние между ними заметно сократилось, хотя ни тот ни другой как будто не сдвинулись с места.
Чего надо нам друг от друга?
Голова дернулась, широкие ноздри раздулись.
— Мне вообще ничего не надо — только вернуться назад, в лес под Камадо.
Может быть. В свое время.
— Он был прав. Ты хочешь моей смерти!
Глаза налились бешенством.
Я не сделаю тебе ничего плохого. И подумай — почему?
Сетсору расхохотался:
— Не сможешь!
Они сошлись в битве, в долгом сражении без конца и без смерти. Он понял это мгновенно. Он знал, что должен разрешить эту головоломку. Разрешить во что бы то ни стало. Иначе они ввяжутся в схватку за пределами самого Времени.
Он был напуган, но подавил нарастающий страх — просто отбросил его от себя. Попытался подумать. Главное — не забывать. Если забудешь… провал… пустота… Огромная косматая голова заметалось у него перед глазами.
— Я ничего не боюсь. Я убиваю, и все!
Олень, кажется, снова впадал в истерику. Она захватила его, сдавила. Чтобы уже никогда его не отпустить. Никогда.
Плотная и глубокая темнота опустилась на мир. Ночь, которая не была ночью. Беззвездная и бесконечная. Черное покрывало. Спать. Уснуть. Саван…
Прорыв сквозь трепещущую пелену. Паруса. Наверх. Крики морских птиц. К теплому солнцу. Ушел. Ушел…
Думай!
Неба нет, горизонта нет, нет земли.
Объятые чернотой.
Они бьются друг с другом, падая и поднимаясь опять. Парализующее смятение. Паника истощает силы. Надо взять себя в руки.
Сосредоточиться. Существование сужается до…
Снова — прикосновение страха. Но это уже другой страх. Что-то крадется во тьме, приближается… И он знает, что это.
Запредельное.
То, что таится за гранью смерти.
Конец.
Нет!
Ничем не сдерживаемое смятение разлилось штормовой волной чувств, и он сразу расслабился, всем своим естеством ощущая его громогласное, оглушительное приближение. Теперь — на отмель. Стоять до конца.
В глубину.
И тут его вдруг озарило — как будто пронзило сияющей молнией. Ослепило энергией.
Ты не причинишь мне вреда, ты не сможешь, сказал он.